И я вложила в них свои.
— Ты поймешь свою маму, когда сама станешь мамой. Не ревнуй, Рейна. Она не дракон и будет любить тебя независимо от того, кем станет второй ребенок. Просто сейчас ему нужно больше... А о тебе есть кому позаботиться, — впервые он смотрел на меня с заботой.
Не как строгий наставник, а как тот, кому и правда не всё равно.
Но от слов о заботе перед глазами всплыло совсем другое лицо. Те же заботливые глаза, отливающие серебром.
Если бы не она, возможно, я бы сейчас не сидела здесь. Или замёрзла в пустыне. Или погибала в пустой комнатушке лагеря охотников.
— Да, пока бабуля жива, — грустно улыбнулась я.
— Я думаю, что справлюсь и без Вайолет. Нужно просто привыкнуть к тому, что ты не кричишь на меня, не швыряешься магией и не рыдаешь, — тихо возразил Дрегон.
— Я не рыдала, — по привычке возразила я.
Король улыбнулся, притянул меня ближе и устроил ладони на талии.
— Поужинаем? — почти прошептал.
Прислушавшись к магии дракона, я ощутила, как она вот-вот прорвется в комнату, и покачала головой.
Его глаза не зря показались мне затуманенными, а дыхание — учащенным.
Сила бурлила в теле дракона, и он не прочь был от неё избавиться.
А ещё — рука, медленно опустившаяся на попу и сжимающая халат, однозначно намекала, что ужин будет поздним.
— Странно, в Пещере такого не было, — остановила я ползущую вниз ладонь.
Король коварно улыбнулся и опустив вторую руку, всё же забрался под халат.
— В Пещере я её не сдерживал. Её сдерживал отец, а я отдыхал, — пояснил он, проводя пальцами по бедру.
Голос Дрегона стал низким, тягучим. Не иначе как он решил меня соблазнить.
— А тут? — уточнила я, изо всех сил стараясь не застонать.
Инстинкты еще не проснулись, но прикосновения короля вызывали знакомое томление внизу. Останавливать его не хотелось. Хотелось закрыть глаза и позволить себе ещё одну порцию удовольствия.
— А тут – полуобнаженная жена, — указал он на мой короткий халат.
— Там больше ничего не было, — невинно пожала плечами, уже не изображая сопротивление.
Напротив — я устроила руки на мощных плечах своего дракона, позволяя шалить где-то внизу.
— Поэтому поужинаем мы чуть позже, — произнёс Дрегон, рывком усадил меня на себя и ворвался в рот поцелуем.
В этот раз всё было слишком медленно. Он изучал мое тело — руками, губами, магией.
А потом мы сливались в одно целое.
Я терялась в настойчивых ласках, в тихом рыке… и распадалась на искры, пока магия не растворилась вокруг нас.
— Поспи, малыш. Тебе нужно к этому привыкнуть. Я принесу ужин, — коснувшись губами моего лба, дракон тихо покинул спальню, а я довольно потянулась.
К такому королю я, пожалуй, смогу привыкнуть.
***
Наивность — это то, чего у меня не отнять.
Ласковый, заботливый дракон испарился даже раньше, чем мы вернулись в столицу.
Точнее, он исчез вместе с первыми сумерками. Утром, в гостиной, вальяжно завтракал уже одетый и собранный король.
Снова.
С тем же строгим видом Дрегон вернул меня в столицу. А потом, пока мы с бабулей обнимались, объявил о случившемся моим заботливым родственникам.
Спустя минуту, нас с герцогом магией выгнали из комнаты.
Впервые на моей памяти Дрегон с бабулей ругались настолько серьёзно, что выгнали даже герцога — чтобы не навредить.
Что уж говорить, впервые за всё время бабуля применила магию на муже — вместо слов.
— Это она из-за меня? — виновато спросила я у взволнованного дедули.
Ещё ни разу я не видела его таким — злым, напуганным и решительным одновременно.
Если бы его огненная магия могла навредить дракону, он бы сжег Дрегона сразу, как только мы вернулись во дворец.
Но она не могла. А потому — строгий и страшный герцог Найт, которого боялись все маги королевства, оказался бессильным
— Нет, дорогая. Просто Дрегон перешел допустимую границу, — сухо ответил он.
— Но ведь я сама этого хотела, — напомнила я про наш уговор и то, что они сами дали добро.
Странно ругать дракона за то, чего он не желал — и на что они сами дали согласие.
Но герцог Найт был со мной не согласен.
— Ты ещё ребёнок, Рейна. Ты сама не понимаешь последствий того, чего желаешь. А когда поймёшь – будет уже поздно. Дрегон эти последствия понимает. Особенно сейчас, особенно учитывая положение твоей мамы. Но он не сделал ничего, чтобы предотвратить то, что случилось, — строго произнес он.