Подняв руку, он провёл ею по алому крылу.
— У меня пятеро сыновей, множество потомков. На острове – несколько сотен великих драконов с мощной магией, телом воина, – и никто из них не сумел отыскать источник. Столько столетий. Никто не придумал другого способа обрести магию, кроме как погрузив Остров Великих в разврат и похоть. Не стремятся к источнику, а пытаются стать источником друг для друга. Выуживая капли истинной силы вместо бурной реки, которая была под самым носом. Но не маленькая отважная полукровка. Ты – первая, кроме истинного короля, кто коснулся Источника. А значит, я не зря спал столько лет. Дождался, — с придыханием произнес он последнее слово.
— Но Дрегон говорил, что, освобождая магию, они будят источник на острове, — по привычке поспорила я.
Если источник здесь — значит, то, что они делают...
Король рассмеялся.
— Источник на другом острове – иллюзия, придуманная моим старшим сыном, чтобы драконы не вымерли, — объяснил Драйгох. — Они делятся силой друг с другом. Переливают из полупустого сосуда в пустой. Тем временем магия ушедших драконов всё это время стекалась сюда, под красные пески. Источник спит в ожидании своего часа. Но каждого, кто обратится к нему, ждёт испытание.
— Но это же ваши дети… Почему вы не сказали им? — снова не поняла радости старого дракона.
Почему он сам не привёл Повелителя к источнику, если знает, где он?
Дракон грустно вздохнул.
— Я стар, девочка. Стар. А они не готовы меня услышать. Магию можно освободить с помощью удовольствия или боли. Какой способ они выбирают?
Я знала ответ, но королю он был не нужен. Он знал.
Ответ был причиной того, что я нахожусь здесь. Того, что Дору чуть не погиб. Того, что я нашла Источник.
— Что-то мне подсказывает, что под болью имеется в виду вовсе не падение с драка и даже не сломанная лапа, — спросила я у старого дракона.
Хотелось понять, как высоко Дрегон оценил меня и наши отношения.
Драйгох вздохнул.
— Крылья, девочка. Те самые, которые нависают над тобой. Освободить магию дракона через боль можно только, подрезав свои крылья, — с грустью ответил король.
Лишиться крыльев для дракона — хуже, чем потерять жизнь. Неудивительно, что никто не выбрал этот способ.
— Не думаю, что стоит винить их за то, что они выбрали другой путь. Потерять крылья – всё равно что магу лишиться магии. После такого никакой жизни не будет. Только жалкое существование, — неожиданно вступилась за крылатых ящеров.
Дракон покачал головой.
— Я не настолько жесток, милое дитя. Крылья подрезают, а не отрезают навсегда. Да, это боль куда сильнее той, что ты пережила в пустыне при обороте. Но это телесная боль – она проходит. Через год крыло заживает, и дракон снова может вернуться в небо. А вот боль от раны внутри никогда не исчезает. Пусть едва уловимая или почти незаметная, но она остаётся с тобой до последнего вздоха. Особенно боль от предательства своей пары, — сказал он, и я вздрогнула.
Конечно, он понял, почему я убежала в пустыню. Знал, что Дрегон отправился на остров.
Нет, сейчас не время это обсуждать. Это — отец Дрегона. Ему и вести этот разговор.
Натянув улыбку, как учил меня преподаватель, я попыталась встать — и тут же снова оказалась на каменном полу.
— Неуклюжая, как новорождённый драк, — хохотнул сбоку Дору.
Представляю, сколько он надо мной насмехался, когда я ничего не понимала.
Но Драйгох взглянул на драка, и тот прекратил хихикать.
— Тебе нужно учиться управляться с крыльями, и я знаю, кто поможет, — спокойно сказал король и протянул мне руку.
До выхода из пещеры мы шли долго.
Каждый шаг давался с невероятным усилием, а крылья волочились за спиной тяжёлой ношей.
Только в главной пещере, где великий Драйгох принимал королей, я наконец смогла рассмотреть себя во всей красе — и покраснела до кончиков ушей.
Тонкий плащ, едва прикрывающий бедра, позволял рассмотреть больше, чем допускали любые приличия. Растрепанные волосы спадали на грудь и спину, а ноги были босыми.
— Кошмар… — тихо сказала я, представляя, что скажет бабуля, если я в таком виде посмею явиться в столицу.
При дневном освещении стало ещё более неловко. Но, окинув взглядом наряд старого короля, я понимала — просить у него что-то ещё значило бы лишить последней одежды.
— Просто подожди. Сейчас тебе быстро найдут и одежду, и еду, — с улыбкой произнёс он.