Рейна.
— Вайолет, образумь свою внучку. Нам нужно поговорить. Она не сможет даже сидеть с этими крыльями, не то что ходить или спать, — тихо процедил Дрегон, указывая на медленно убегающую меня.
Как ни странно, бабуля даже не шевельнулась. Точнее, явно не спешила помогать дракону. Слегка наклонила голову, смерила взглядом наглого крылатого короля, а потом посмотрела на меня.
— НЕТ, — отчётливо произнесла она и с улыбкой покинула зал.
Дрегон от такого слегка растерялся и даже посмотрел на герцога.
Видимо, дракон был в панике, раз искал поддержки у того, с кем никогда не ладил. И дедуля неожиданно улыбнулся и подошёл.
Только вот совсем не для того, на что рассчитывал король.
— Сам заварил – сам и расхлебывай, крылатый, — с ехидной улыбкой сказал он, похлопал Дрегона по спине и последовал за женой.
Понимая, что никто из родственников моим воспитанием заниматься не намерен, дракон тихо зарычал, сверкнул глазами на герцога, но позволил им удалиться. А потом заблокировал дверь магией.
Мне до спасительного выхода оставалось всего половина зала.
Ноги подкашивались, в висках стучало. Пальцы судорожно хватались за стену.
— Рейна, не будь ребёнком. Нам нужно поговорить. Я всё объясню, — произнёс крылатый король, наступая.
— Иди в драконий зад со своими “объясню”, Ваше Величество. Я не моя мама и не собираюсь жить с предателем, — бросила через плечо, не оборачиваясь.
Это заставило Дрегона замереть, а потом этот подлец еще и улыбнулся.
— Кайла тоже так говорила, когда узнала про ритуал. В результате они с Яриусом потеряли три года на пустые обиды. И всё равно она его простила, — медленно приближаясь, говорил он.
— Да ну? А Кайла знала, какая цена за то, чтобы никаких обид не было? — спросила я.
Даже остановилась, чтобы заглянуть в бесстыжие глаза.
Это и стало моей ошибкой. Желая просверлить наглого дракона взглядом, я попыталась развернуться, потеряла равновесие и рухнула на пол, ударившись коленом о камень.
Жалобный писк удержать не удалось — даже несмотря на всю мою гордость.
Дрегон обреченно вздохнул, покачал головой, словно ничего другого и не ждал, а потом подошёл.
Присев рядом со своей запутавшейся в собственных крыльях проблемой, вместо того чтобы предложить помощь, он начал расстёгивать рубашку.
Медленно, с какой-то странной улыбкой — будто я увижу его голую грудь и тут же кину́сь на шею.
Я скривилась, сжала зубы, не позволяя себе хмыкнуть.
— Теперь твоя мама всё знает. А, видя, как именно это происходит, – по-настоящему простила твоего отца, — запоздало ответил он на мой вопрос и скинул ткань на каменный пол.
— Вид твоего голого тела должен вызывать во мне что-то, кроме отвращения, зная, где именно оно побывало? — с улыбкой спросила я, устало выдохнув сквозь зубы.
Это тело было бы прекрасным, если бы я не знала, где оно побывало. Точнее — где оно только не бывало и с кем.
Словно читая мои мысли, Дрегон покачал головой и повернулся спиной.
Два горизонтальных рубца, словно незажившие ожоги, тянулись поперек лопаток. Ниже — сеть тёмных полос, будто выжженный узор.
Я вздрогнула. Глаза расширились от удивления.
— Что это? — я потянулась коснуться раны, но дракон отшатнулся, поднял ткань и снова накинул рубашку.
Пальцы остались в воздухе. Я сжала ладонь в кулак.
— Цена моей верности, малыш. Потому Кайюс и был здесь. Я больше не смогу летать – по меньшей мере год. И навсегда отбил желание повторять подобное у всех, кто слышал мой рёв, — обреченно произнес Дрегон.
Он пытался удержать кривую улыбку, но во взгляде мелькнуло что-то новое. Тоска и такая же обреченность, какая звучала в голосе.
— Тебе подрезали крылья, — выдохнула я, вжавшись плечами в стену, и откинулась назад.
Дрегон сел рядом и, потянувшись, погладил мою щеку.
От прикосновения кожа загорелась. Я дернулась, но не отстранилась.
— Я знал, что ты не простишь мне предательства, — с улыбкой произнес он, — Ты права, малыш, ты не твоя мама. Ты – собственница. Ты скорее убьешь меня и себя, чем примешь нечто подобное. Кайла любит Яриуса. Всегда любила. Она бы приняла ритуал снова, только бы он не пошёл на эту пытку и сохранил свои крылья, — сказал дракон, а потом заставил меня посмотреть в глаза.
В них больше не было жалости. Только тоска, боль и что-то ещё.
Сердце забилось чаще, предательски сдавило грудь.
Проведя пальцем по моим губам, Дрегон понизил голос до шепота:
— Ты жаждешь обладать мной, моя эгоистичная принцесса. Как владеешь платьем, красивой диадемой или редким яйцом драка. Я знал это, всегда знал. Но всё равно поддался. Следовало пресечь это ещё тогда, когда ты впервые ворвалась в мою ванну. Наверное, ты слишком сладко пахла… а я стал слишком мягким, прожив столько лет в этом королевстве. За свою глупость я заплатил крыльями.