Драконы рычали, возмущались, но потом признали превосходство Дрегона. А этот хитрец объявил, что недостоин, и передал корону мне.
Так я получила своё не своё новое королевство, наглого мужа и кучу проблем в придачу. И одна из них сейчас сидела в моей столовой и спокойно беседовала с мамой.
***
Дрегон.
Стоило нам с Рейной войти в столовую, Кайла стала краснее, чем закатное солнце, а Яриус виновато опустил голову.
Похоже, они не ждали, что мы вернёмся раньше, и вполне наслаждались общением.
Не скажу, что я был удивлён. Давно смирился с тем, что Яриус появляется в нашем доме.
В отличие от Рейны. Моя неуёмная пара всё ещё не могла спокойно выносить присутствие отца поблизости. Яриус — предатель, и на этом конец.
Обида от его поступка вонзилась куда-то в сердце маленькой полукровки и оставила глубокий шрам. Он ныл каждый раз, когда она встречалась с отцом.
Только из-за дочери Кайла всё ещё не вернулась к мужу. Только из-за неё они часто встречались тайком. Точнее, тайком от Рейны.
Я, Тейн и Сариса чувствовали едва уловимый чужой запах в доме и дружно молчали, чтобы не расстраивать и без того занятую королеву.
Однако я совсем не ожидал застать ту картину, что увидел сегодня.
Ещё влажные волосы Кайлы, распахнутая рубашка Яриуса — они явно вели не только светские беседы. И это разозлило даже меня.
Просил же Кайлу встречаться с ним в поселке или у него дома, но, видимо, Яриус явился без приглашения, а она не стала отказывать.
Скоро появится малыш, и Рейна перестанет покидать дом, а значит, тайные любовники смогут увидеться не скоро.
И всё же это не оправдывало их безрассудства.
Если бы Кайла не боялась потерять дочь, признав свою слабость, всё давно бы закончилось.
Но нет — именно сейчас, когда срок уже через несколько недель, они решили устроить любовное гнездышко под носом у и без того взбудораженной Рейны.
Сложив руки на груди, моя ещё несколько минут назад уставшая королева пылала праведным гневом.
— Теперь я знаю, кем пахнет, пока мы во дворце! Я думала, ты приняла ухаживания другого дракона, а ты… — холодно произнесла она, брезгливо кивая на отца.
Пожалуй, впервые я был согласен, но всё же сжал её руку, остудив искры магии.
— Дрегон… — моляще прошептала Кайла, ища моей поддержки.
Вскакивая со стула, она с волнением посматривала на пылающую от гнева и магии дочь, явно опасаясь, что в этот раз целым Яриус наш дом не покинет.
Рейна не позволила мне вмешаться, шагнула вперёд и зло сжала кулаки.
— Уходите немедленно! Чтобы ноги этого предателя больше не было в моём доме! Иначе я лично отрежу ему то самое похотливое место, которым он туманит твои мозги! — зло зашипела она.
Как по мне, это было даже слишком щедро за их дерзость. И, как ни странно, эту щедрость не оценили. Скорее наоборот.
Кайла покраснела ещё сильнее, а Яриус, вместо благодарности и покорности, с видом грозного самца заслонил жену собой.
— Это слишком, Рейна! Ты уже не ребёнок. Прощать меня или нет – это личное дело твоей матери. Мы и так слишком долго подыгрывали, щадя твои чувства, — не вовремя прорычал он.
Я мог вынести его попытки извиниться. Но никак не новую игру в отца, которая обычно доводила Рейну до истерики.
Точно не сейчас.
Игры закончились — как и моё терпение.
Одно движение пальцем и Яриус рухнул на пол, связанный магией и с закрытым ртом. Потом я посмотрел на удивленную Кайлу.
Обычно я не вмешивался в их ссоры. Но не сейчас, когда моя малышка и так на грани.
Рисковать своим ребенком, чтобы Кайла не чувствовала себя одинокой в обществе крылатых ящеров?
Этому не бывать.
— Ты можешь собрать свои вещи, Кайла, и вернуться к мужу в дом, — строго объявил я. — С Рейной вы объяснитесь, когда она родит. До тех пор в наш дом входа нет ни тебе, ни Яриусу. Если что-то нужно – пришли посыльного или Тейна. Это всё, — холодно добавил, а потом подхватил застывшую от удивления жену на руки и унес наверх.
— Но, Дрегон, Рейна… — полетел в спину крик Кайлы, но я уверенно пошагал дальше.
***
Первое время Рейна будет в ярости, но со временем остынет.
Она не поймет мать — просто потому, что она другая. Горячая, вспыльчивая и гордая.
В этом она больше в дракона, чем в мага, и поэтому никогда не поймёт, как любовь может оказаться сильнее гордости.
Когда-то я не понимал Вайолет. Когда та простила Реймонда, я считал это несусветной глупостью, а потом смирился.