Свой доктор – это очень удобно. Измерить давление, дать таблетку от головной боли, сделать укол, посоветовать, в какую клинику обратиться и к какому специалисту со своей проблемой.
Даже Полина снизошла – попросила меня осмотреть её внучку, когда та приехала в гости (Эльвира Сергеевна была рада пообщаться с малолетней егозой) и упала с лестницы.
В общем, моя профессия помогла мне сблизиться с новыми людьми.
Я почти стала своей, но испортил всё Тиранозавр, появившийся нежданно-негаданно...
***
Дорогие читатели, не забывайте подписаться на страничку автора, чтобы не пропустить новинки.
Глава 6
Руслан приехал ночью.
В тот вечер я чувствовала себя как-то неспокойно. Всё думала о том, что надо позвонить родителям, вдруг у них что-то случилось, кто-то заболел?
Но откладывала звонок. Они спросят обо мне, а врать не хотелось. Рассказать правду я не могла…
В первом часу ночи свет фар ударил в окно, и я проснулась. Хлопнула дверь автомобиля, кто-то начал громко ругаться, потом что-то упало на крыльце и разбилось. Открылась дверь в дом, снова раздался мат, и я поняла по голосу, что Сафин пьян. На первом этаже его было хорошо слышно.
Руслан прошёл в свою спальню и загремел дверцами шкафов, ящиками стола, словно что-то искал. При этом продолжил ругаться вслух, но уже не так громко.
Я с детства боялась пьяных мужчин. Хоть мой папа и выпивал, но он был тихим алкоголиком. А вот сосед дядя Веня часто бил жену и выгонял из дома детей, когда напивался.
Стены в нашем доме были тонкие, и мы слышали каждое слово, когда они скандалили. Тётя Роза уговаривала его остановиться, за что-то постоянно извинялась, защищала ребят, когда пьяный дядя Веня доставал ремень и порол их.
Дети плакали, билась посуда, ломалась мебель. Я сжималась на кровати в комок и прятала голову под одеяло, закрывая уши руками. Моя комната была ближе всех, родительская спальня выходила на противоположную от их квартиры сторону.
Если сосед начинал орать на площадке, то просыпалась моя мама, повязывала на голову газовую косынку, прикрывающую бигуди, и шла утихомиривать буяна.
Боже, как я боялась, что дядя Веня ударит маму или даже убьёт. Он ведь порой бегал с ружьём, пока у него не отобрали оружие.
Но мою маму он уважал и боялся. Однажды она взяла его за шкирку и толкнула с лестницы. Он сломал ногу, месяц пролежал в больнице на вытяжке, и это время для тёти Розы и детей было самым счастливым и спокойным.
Мама советовала ей развестись. Не губить свою жизнь и подумать о детях. Но тётя Роза пожалела мужа в гипсе и пустила домой.
Перед мамой она оправдывалась:
- Зинаида Артёмовна, ну куда он пойдёт? Весь больной, слабый, только бомжи и примут. А там через полгода, глядишь, и помрёт от какого-нибудь суррогата.
- Ой, Роза. Дура ты, честное слово. Всё здоровье угробишь с этим охламоном, и у парней перед глазами плохой пример. Ладно бы девки у вас были, но ведь мальчишки.
Запомни: ребёнок учится тому, что видит у себя в дому. Вот какого отца они видят, такими и станут.
Роза махала на маму рукой и продолжала горбатиться на двух работах – уборщицей в нашем доме и поварихой в детском саду, таскать домой сумки с продуктами из садика, терпеть побои оклемавшегося мужа.
Позже сыновья выросли, закончили ПТУ, сходили в армию и тоже стали пить и поколачивать мать, когда она не девала денег на водку. Отец умер от сердечной недостаточности после очередного запоя.
Тётя Роза жалела, что в своё время не выгнала пьяницу, но было поздно, поезд ушёл. Испортила жизнь и себе, и детям…
Так вот, пьяных я боялась, и когда Руслан открыл дверь в мою комнату, притворилась спящей, закрыв глаза и едва дыша.
Тело вспомнило, какого это – сжиматься в комочек от страха. Хотеть в туалет, и не позволять себе пойти, словно кто-то может схватить и ударить.
Сафин стоял в проёме и не решался сделать шаг. Сквозь ресницы я видела свет из коридора и его тень на полу.
Но вот он качнулся и я вздрогнула.
Не знаю, увидел он это движение или решил меня разбудить, но Руслан вошёл, закрыл дверь и сел на край кровати.
От него пахло сигаретами и алкоголем, женскими духами и ещё чем-то опасным, резким, незнакомым.
- Не спишь? - спросил неразборчиво, язык у него заплетался.
Я застыла и перестала дышать. Просто не могла сделать от страха вдох, и всё тут.
- Знаю, что не спишь, Веррра! А я всё время думаю о тебе. Вот что в тебе такого, чтобы я думал? Баб у меня до хрена, бери любую и трахай куда захочешь, но нет. Думаю о тебе… Представляю в своей койке. Потную. Распластанную. Стонущую и кончающую раз за разом…