Интересно, его пришьют, если заморозить, или так можно только отрезанные пальцы обратно присобачить?
Не успел додумать эту мысль, как дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошла Никольская.
«Млять, только её здесь не хватало!» - я прикрыл глаза рукой.
- Руслан? - под потолок взлетел высокий женский голос. - Что здесь происходит?
Вика схватилась руками за свой живот, и мне стало не до веселья.
Она уставилась на задницу Евы. Помощница застыла гипсовым изваянием, но член изо рта не выпускала.
«Плохо… Очень плохо… Пока мой младший в заложниках, ни о каких переговорах и речи быть не может».
- Дорогая, подожди в приёмной. Сейчас мы закончим, и тебя пригласят, - как можно спокойнее обратился к беременной.
Никольская побледнела.
- Закончите? Сафин, ты что творишь? Я ношу под сердцем твоего ребёнка, а ты даже на работе развлекаешься с девками!
Ева наконец-то соизволила отпустить меня. Она медленно встала, с достоинством вытерла слюни тыльной стороной ладони, а затем обратилась ко мне деловым тоном:
- Руслан Тимурович, если я вам больше не нужна, пойду на своё место?
- Да, да, иди… те.
Млять, никогда не думал, что окажусь в такой щекотливой ситуации.
- Вика, что ты хотела? - встал, заправил рубашку, застегнул ширинку, снова сел в кресло, поставил свою подпись на оставшихся документах и обратился к посетительнице.
- Хотела в глаза тебе посмотреть, - прошипела разъярённая кошка. - Руслан, ты собираешься сделать меня матерью-одиночкой? Или хочешь, чтобы твоего ребёнка воспитывал другой мужчина?
«Вот это ты, девочка, зря. Шантаж – явно не твоё. А, подёргав хищника за усы, жди ответного броска. Обещаю, он тебе не понравится…
Я вытянул руки на столе перед собой и сцепил их в замок.
- Значит, ты в жёны пришла проситься? - посмотрел в глаза и поинтересовался с издёвкой.
- Почему – проситься? Обстоятельства таковы, что ты сам должен упрашивать меня пойти под венец! - Виктория подняла подбородок и попыталась изобразить оскорблённую невинность.
- С хера ли, детка? Кажется, я тебе уже говорил: мой это ребёнок или нет – покажет тест ДНК. Это, во-первых. Во-вторых, жениться на тебе я не собираюсь. Ты один раз уже мотнула хвостом и укатила в свою Европу. Где гарантия, что через год снова не свалишь?
Деньгами помогать буду. Если родство докажут, дам свою фамилию и стану принимать участие в воспитании. Думаю, этого достаточно.
- А женишься на своей Вере? - ядовито поинтересовалась будущая мать.
- А женюсь на Вере. Дома мне нужна спокойная, тихая, любящая жена, а не гламурная б…ть с силиконовыми мозгами или светская сука, влюблённая в себя до умопомрачения и использующая мужиков только в качестве кошелька.
Я намеренно унижал Никольскую. Не мог простить ей, что выбрала свою карьеру, а не меня. Баба она умная, а вот с сердцем проблемы: не умеет оно любить других.
Даже если ребёнок мой, в чем крайне неуверен, то после теста заберу его себе. Нормальной мамаши из Виктории всё равно не получится. Но знать ей об этом пока не обязательно…
- Ладно. Тебе вредно волноваться, поэтому вот деньги, - я достал из сейфа две пачки пятитысячных и бросил на стол. - Слетай куда-нибудь отдохнуть, подлечить нервы.
Никольская, молча, сгребла деньги в сумочку и встала.
- И если, дорогая, я узнаю, что ты меня на…ешь, романы крутишь на стороне или позволяешь себе вести нездоровый образ жизни, до самых родов будешь сидеть под замком.
- Да пошёл ты… - на лице девушки на мгновение отразился испуг, но она быстро взяла себя в руки и вышла из кабинета.
А я вспомнил, что утром на почту мне прислал папку начальник СБ, которого попросил узнать, чем занималась моя бывшая после нашего расставания.
Едва за ней хлопнула дверь, открыл файл и увидел фото…
«Млять! Сука! Тварь! Да ты решила на меня повесить своего выблядка не пойми от кого? Ну, мразь, подожди… Я тебе устрою…»
Схватил трубку коммутатора и рявкнул секретутке:
- Ева, ко мне в кабинет! И презервативы возьми! Завтра летишь со мной в командировку…
Надо было срочно выпустить пар.
Помощница закрыла двери на ключ и облизнулась, расплывшись в улыбке, кошачьей походкой начала подбираться ближе.
Видела, что у меня едва дым из ушей не идёт от злости.