Конечно, убить хотелось Сафина. Ведь это по его воле я испытывала нечеловеческие страдания.
Но Руслан был на моей стороне. Когда я открывала глаза, видела его искажённое мукой лицо. Казалось, он разделяет мою боль, чувствует её как свою.
И медики, и муж уговаривали меня поставить анестезию. Какой смысл терпеть, если можно облегчить процесс.
И я согласилась.
Лекарство стало действовать моментально, и я с облегчением выдохнула. Стала слушать врача, а не сканировать своё тело и не сжиматься при начале схватки.
Наш сын появился на свет довольно быстро для первых родов. Закричал каким-то басом, а не писклявым младенческим голосом.
Пристально наблюдала за мужем, когда малыша положили ему на руки. Руслан осторожно, бережно прижал к себе кроху. Смотрел с такими умилением, что мне захотелось плакать.
И я поняла: не отдаст ребёнка, меня не отпустит. Этот собственник получил самый дорогой подарок в жизни. Теперь как дракон утащит его в своё логово и будет чахнуть над сокровищем.
А я? Я – приложение к сыну? Необходимый атрибут для его роста и полноценного развития?
Надеюсь, из Сафина получится хороший отец.
Когда мы остались одни – я лежала с льдом на животе, муж носил по палате нашего сына – осторожно сказала:
- Руслан, я хочу назвать сына Ярославом.
Понимала, что моего мнения никто не спрашивал, но надеялась, что имею на него право.
- Ярославом? - изогнул густую бровь муж. - Почему раньше не говорила? Я Тиграном хочу назвать. Это сильное имя, поможет сыну стать настоящим мужчиной.
Вот вроде объяснил, почему Тигран, но мне стало обидно – я ведь тоже не с потолка Ярослава взяла. У меня не меньше ассоциаций – Ярость, Слава, Ярослав Мудрый. В конце концов, Ярослав Русланович прекрасно звучит.
Муж присел на край кровати, не выпуская малыша из рук. Ребёнок мирно спал, смешно морщась и посапывая.
- Вера, прости, но давай ты дочку потом назовёшь, а имя сыну выберу я?
«Боже, что творится? Сафин снизошёл до извинений и просьб? Это его совесть замучила. Насмотрелся, как нелегко женщинам детки достаются и проникся моментом?»
- Руслан, о втором ребёнке пока рано говорить, - мне до зубовного скрежета хотелось настоять на своём. Отвоевать право участвовать в жизни сына.
Муж аккуратно положил ребёнка в пластиковую каталку, вернулся ко мне и погладил по голове:
- Малыш, я знаю, что ты устала, раздражена, сегодняшний день тебя вымотал. Давай мы завтра обсудим вопрос с именем? Хорошо?
Он наклонился и коснулся губами моего лба.
«Как покойницу поцеловал», - мрачно подумала.
- Здесь нечего обсуждать. Если не нравится имя Ярослав, то давай ещё какие-то варианты обсудим. Но Тиграном он не будет! - выпалила в сердцах.
Сафин смотрел с недоумением. Я же никогда с ним не спорила, соглашалась, кивала, делала, как он велел. А тут такой демарш.
- Вера, тебе надо поспать. Я приду завтра, и мы продолжим разговор.
Он ещё раз чмокнул меня и вышел из палаты. Сын заворочался, словно почувствовал – отец, большой и сильный, ушёл. Больше нет рядом гаранта безопасности и благополучия.
Осторожно вынула ребёнка из колыбельки и приложила к груди. Он жадно схватил ртом сосок и начал причмокивать. Почти прозрачное молочко полилось из уголка рта. Я почувствовала, как рефлекторно начала сокращаться матка. Любовь к этому тёплому комочку окутала меня с ног до головы, укрыла своим незримым крылом, даруя покой и умиротворение. Остановила поток тревожных мыслей и дала мне возможность посмотреть на ситуацию с другого угла:
«А может, всё не так, как мне кажется? Стелле просто выгодно, чтобы я исчезла из жизни Руслана. Она элементарно хочет занять моё место, а я надумала сбежать и подарить ей этот шанс?»
Сомнения. Они стаей птиц кружили надо мной всю ночь, лишая сна. К утру я была вся издёрганная, ребёнок тоже начал хныкать и крутиться, почувствовав моё состояние.
Но как только пришёл Руслан, нам обоим стало легче. Сафин притащил в палату огромного тигра и посадил его рядом с моей кроватью:
- Доброе утро! Посмотрите, что я вам принёс? Это лучший друг и охранник для нашего Тиграна!
«Ну вот, Вера, никакого Ярослава. Будет у тебя Тигран Тиранович. Спорить с этим деспотом бесполезно, лучше сдаться без боя».
Руслан ждал от меня сопротивления. За улыбкой я чувствовала его напряжение, готовность отразить мою атаку, но решила, что война мне не нужна.