Шиман помолчал, переводя дыхание. Он внимательно наблюдал за Мудроу. Особенности взаимоотношений с Луи Персио как бы отторгали его от всего остального мира.
— Как мне следовало поступить? Я не подозревал, что положение Луи настолько критическое. Думал, доктор вот-вот придет. А Луи разговаривал со мной. Он снова и снова повторял, как был счастлив, когда я к нему вернулся после тюрьмы, ведь он этого не ожидал. В который раз рассказал про родителей, выгнавших его из дому после первого привода в полицию: узнав, что он голубой, они выгнали его навсегда и прислали письмо с запрещением появляться в семье даже на праздники. Луи попросил, чтобы в день его похорон я отправил им письмо. Он говорил очень тихо, и я не все мог разобрать. Там ведь сумасшедший дом. Один орал по-испански. Его приковали к постели наручниками и вызвали охрану. Охранники прижимали его к кровати, пока медсестра не сделала укол. Не знаю уж, что она ему ввела, но через двадцать секунд он начал улыбаться широкой беззубой улыбкой и повторять: «Спасибо, спасибо!» Я и Луи засмеялись, мы думали, этому мужчине становится лучше, а он вскоре перестал дышать. Я громко закричал, и, наверное, врач подумал, что Луи умер. Врач был китаец. Он посмотрел на Луи и покачал головой: «Нет, нет. Мне очень жаль».
— У тебя есть что-нибудь выпить? — помолчав, спросил Мудроу.
— Я не хочу.
— Зато я хочу, — сказал Мудроу. — Сделай одолжение, если у тебя что-нибудь есть, скажи где.
— Посмотри в холодильнике. Там должна быть бутылка водки.
Мудроу достал бутылку, два стакана и вернулся в комнату. Должно быть, ситуация со стороны выглядела забавно: бывший заключенный в трауре и бывший полицейский. Такую парочку не часто увидишь. Вечная проблема для полицейского: в какой-то момент надо начать разговор о деле с человеком в горе, несмотря на его страдания.
— Я же сказал, не хочу. — Шиман показал на второй стакан.
— Просто так, на всякий случай, чтобы мне не пришлось приходить еще раз. — Он налил себе водки на три дюйма и медленно ее потягивал. — Совсем никакого вкуса. Я предпочитаю бурбон. Тогда уж точно знаешь, какой напиток в стакане.
— Ты зачем пришел, Мудроу?
— Послушай, мне не хотелось тебя беспокоить. — Теперь, когда они перешли к сути, Мудроу не спешил начинать. Лучше пусть Шиман сам его подтолкнет. — Если бы я знал о Луи, то не пришел бы.
Не поднимая глаз, Шиман вздохнул.
— Я твой должник, Мудроу. Нет вопроса. За то, что ты хоть немного, но облегчил последние дни Луи. Ты с ним общался, как и с любым другим человеком. Он даже посмеивался над этим. Я серьезно. Кто бы мог подумать, что единственным, кто может выносить общество Луи, кроме меня и медсестры, окажется полицейский! Это больше, чем услуга.
— Да ничего особенного, — сказал Мудроу. Он даже немного покраснел. — Не надо преувеличивать.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Мудроу?
— Я все еще пытаюсь найти людей, которые ответственны за все, что здесь происходило. В прошлый раз я просил тебя переговорить кое с кем.
— Я поговорил, но, пожалуй, толком ничего и не выяснил. Такое ощущение, что вся эта публика сюда явилась из Чертовой Кухни, но я так и не понял, почему они сюда переехали. Может, если бы у меня было побольше времени… Но сейчас они все отсюда сматываются. Прошел слушок, что фараоны прикрывают это место.
— Это уж точно, — подтвердил Мудроу. — Продавцы наркотиков скоро будут взяты с поличным за нарушение прав собственности домовладельца, потому что живут, не оформив документы. А патрульные полицейские пару месяцев понаблюдают за домом.
— Ну тогда это конец и для меня, — сказал Шиман. — У меня тоже с документами не все в порядке.
— Не надо так быстро сдаваться. — Мудроу подлил водки в свой стакан, а потом налил Шиману. На этот раз тот не отказался. — Поговори с помощником юриста, — сказал Мудроу. — Как там его зовут?