У Мудроу было предчувствие, что день окажется неудачным. Он толкнул входную дверь в «Джексон Армз» (не воспользовавшись ключом) и увидел в коридоре Ино Кавеччи. Сначала помощник юриста выдал Бетти список с датами судебных заседаний, и на какое-то время Мудроу вздохнул с облегчением. Но потом Кавеччи обратился к нему:
— Послушайте, Мудроу, что происходит с этими людьми? Я не видел ничего подобного! Они даже не пускают меня на порог. Они не хотят ни во что вмешиваться. Китайцы не желают разговаривать с индийцами, индийцы не хотят разговаривать с ирландцами, корейцы вообще считают, что они японцы, черт возьми! И все не возражают выехать из «Джексон Армз», что, собственно, и делают. Богатые покупают дома на две семьи во Флашинге, а бедные просто перебираются куда подешевле. Я не знаю, что делать, а эти идиоты…
— Ну ладно, Ино, — прервал его Мудроу. — Почему бы тебе просто не сказать, что ты хочешь? У меня много работы.
Кавеччи, оскорбленный, отошел от Мудроу.
— Послушайте, да мне на самом деле наплевать! Конечно, командуете парадом здесь вы, но вы и должны понять, в доме скоро не останется ни одного законно проживающего жильца, если не остановить то, что происходит. Я давно занимаюсь этими делами и могу вам сказать, если люди не хотят бороться сами за себя, то никакие суды и политиканы им не помогут.
— Ну, а как же официальный представитель городских властей — Коннели? — прервала его тираду Бетти, пытаясь смягчить гнев Кавеччи. — А агентство по сохранению и развитию недвижимости? Я думала, они тоже здесь работают.
— Здесь все крутятся сейчас только потому, что дело Бенбаума получило огласку. Но как только полиция оставит лишь обвинение в незаконном хранении оружия, они сразу займутся другими делами. Если вы хотите видеть в доме официальных лиц, надо, чтобы постоянно происходило что-то драматическое. Новый управляющий — Генри-Как-Его-Там — вчера врезал в подъезд новый замок, а ночью кто-то его опять вышиб. В три часа дня, когда детишки возвращаются домой из школы, у двери в подвал уже стоят наркоманы и…
Мудроу снова его прервал. На этот раз в его голосе слышалось раздражение, хотя он пытался говорить спокойно.
— Как это ни грустно признавать, но я думаю, вы правы. Большинство людей не считают нужным сражаться за себя. Может быть, они думают, что достаточно платить налоги, чтобы иметь право жить в безопасном мире. На самом деле первыми выезжают те, кто въехал последними. У них нет чувства дома и есть деньги. Я думал об этом вчера вечером и пришел к выводу, что это в принципе не мои проблемы. Сейчас я ищу поджигателя и того, кто приказал сделать поджог, в этом мне неплохо удается ориентироваться. А что касается различных чудес, то они не по моей части. Если у вас есть что-то конкретное, в чем нужна моя помощь, я буду только рад ее оказать. Ну, а кроме этого, мне нечего вам посоветовать.
Реббит Коан сидел на качающейся водяной постели, повернувшись спиной к рулю микроавтобуса. Он с удивлением смотрел, как Катерина Николис стоит на коленях с высоко поднятой голой задницей и трудится над Миком с таким же усердием, как и над трубкой с крэком. Она была сильно под кайфом и не видела, что за ней наблюдают. Для Реббита это было лишь еще одним доказательством колоссальной силы «белой леди», особенно в виде чистого кокаина.
Реббит за свои двадцать семь лет никогда не баловался крэком или каким-нибудь наркотиком (кроме, конечно, ирландского виски, которое вряд ли можно считать таковым, хотя с какой точки зрения смотреть). Но он много раз наблюдал власть этого дурмана. Сначала, в детстве, над друзьями, с которыми играл на улице. Половина из них пробовала героин, четвертая часть уже стала неконтролируемой. Теперь кое-кто из них мертв — от слишком большой дозы или от СПИДа. Но с кокаином ассоциировались и другие вещи, например, относительная легкость в добывании денег, золотых цепочек и немецких машин. Реббит еще жил в Европе и служил в армии, когда в Америке началась кокаиновая эпидемия. Он был рад, что уроки выучены до того, как появился соблазн.
Близнецы Коан были в самой гуще этого бизнеса, но тоже устояли перед искушением попробовать белый порошок. Рабочие-строители, все они зимой, когда работы не хватало, пополняли свои доходы вооруженными грабежами, игрой в карты и другими азартными играми. По субботам напивались до беспамятства. Крупная перемена в их жизни произошла после того, как они встретили старого друга, адвоката по имени О’Брейн. Он знал многих кокаиновых предпринимателей, которым время от времени были нужны чьи-то надежные мускулы. Мик и Бен со своими широкими ирландскими улыбками ничего другого, кроме мускулов, предложить не могли.