— Именно тогда вы услышали о «Джексон Армз»? — мягко спросила Бетти.
— Да. Я был в кухне, и туда пришел этот парень по имени Билд. Я его знаю с колледжа. А еще там находился черный парень. Его звали Дейтон. Я его не знал. Мы разговаривали о владельцах недвижимости, которые придерживают квартиры и не пускают их на рынок. Один репортер даже написал статью, в которой утверждал, что семьдесят тысяч квартир намеренно не сдаются в аренду и это самые дешевые в городе квартиры. Вот почему владельцы не хотят их сдавать в аренду. Вы только подумайте! Семьи бедняков живут в приютах и притонах потому, что владельцы не желают сдавать им квартиры. Те квартиры, которые безработные могли б себе позволить. В тот вечер я был достаточно пьян, а Дейтон все время говорил про этот дом на Холмах Джексона, куда уже начали вселяться бездомные. Тогда я подумал, может быть, на этот раз мне удастся организовать своего рода коммуну бездомных в доме для среднего класса. Если домовладелец решит выбросить нас отсюда, пройдет целый год, прежде чем он подтвердит в суде уведомления о выселении. К тому времени я уже организую живущих в этом доме, и все телекамеры Нью-Йорка будут следить за тем, как мы отстаиваем свои права.
«Слава Богу, хоть штаны успели натянуть», — подумал Реббит, услышав звонок радиотелефона. Братья были уверены, Мудроу проведет в «Джексон Армз» целый день, и сигнал в одиннадцать утра о том, что он вот-вот появится в дверях, вверг их в панику. Обнаженная Катерина Николис лежала в полусне на водяном матрасе, с трубкой, прижатой к маленькой груди. Это, как уже точно знал Реббит, было их несчастьем — план выкинуть ее из машины до того, как придется замочить Стенли Мудроу, полетел ко всем чертям. Придется что-то придумывать с ходу. Несколько секунд братья были как бы парализованы полученным известием и не знали, что предпринять. Реббит, который считался самым умным из них троих, схватил Катерину за волосы, поднял ее и со всего маху ударил о стенку машины.
— Оставайся здесь, сука, и не вздумай шевелиться.
Резкое движение Реббита вывело близнецов из транса. Бен сел на водительское сиденье и включил мотор. Мик открыл длинный узкий ящик, встроенный в боковую панель, и вынул девятимиллиметровые «узи», передав один Реббиту. Магазины уже были вставлены, а запасные ленты с патронами сложены и выглядели такими же смертоносными, какими и были на самом деле. Увидев все это, Катерина широко раскрыла глаза, постепенно приходя в себя, и в ту секунду, когда Реббит передергивал затвор, состояние теплого удовольствия, которое она только что испытывала, сменилось ужасом. Она наклонилась вперед, пытаясь взять юбку с блузкой, но Реббит снова сильно толкнул ее, ударив в заднюю стенку.
— Оставайся там, где лежишь, — заорал он, приставив дуло к ее горлу. — Клянусь Богом, я тебе вышибу мозги, если ты хоть раз шевельнешься.
— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня, отпустите, — умоляла Катерина без умолку. Слова набегали одно на другое. Они же получили все, что хотели, а теперь собираются так ее отблагодарить!
Пол Данлеп первым вышел из «Джексон Армз», за ним последовали Бетти Халука и Стенли Мудроу. Братья увидели и трех черных подростков, совсем еще детей, стоявших у подъезда. Данлеп разозлился. Эти маленькие подонки даже не двинулись с места. Он понимал, такое вызывающее поведение означало, что в их карманах нет ни наркотиков, ни денег. Они выискивают потенциальных покупателей и направляют их в квартиры за товаром.
— Ну что, прижать их в уголовке, — серьезно спросил Данлеп, — вмазать по морде и объяснить, кто здесь хозягут?
Бетти остановилась.
— У них другой цвет кожи, и у тебя нет других причин, чтобы придраться к этим детишкам, — возразила она твердо. — Я юрист и если стану свидетельницей ничем не спровоцированного нападения на гражданских лиц, то придется что-нибудь предпринять по этому поводу.
— Тебе легко говорить, Бетти, — заспорил Данлеп. — Но мы ведь знаем, эти подонки уже замешаны в преступлении. Мне что, надо ждать, пока они кого-нибудь пристрелят? Тогда-то я буду знать точно, как заслужить их уважение.
Троица все еще маячила у входа в дом, никуда не собираясь уходить. На голове у самого высокого была фермерская кепка со сдвинутым на одно ухо козырьком. Он откровенно разглядывал полицейских, женщину с ними и казался более любопытным, нежели озабоченным.