Мудроу хотел сказать в ответ: «С тех пор как твоя мать…» — но он знал, вызывающее поведение ему не поможет. В своей практике он почти всегда реагировал на агрессивное поведение свидетелей, применяя различные методы, чтобы вывести допрашиваемых из состояния равновесия, и помнил, на это уходит довольно много времени, а ему надо отсюда смотаться как можно быстрее. Прямо сейчас следует много чего предпринять, и он просто не имеет права оставаться здесь долго.
— С тер пор как я начал работать в 1952 году, — ответил Мудроу.
— Вы когда-нибудь пользовались этим оружием?
Мудроу засунул руку во внутренний карман пиджака и, вытащив пистолет 38-го калибра, с нежностью на него посмотрел. — Вы имеете в виду мой пистолет? — спросил он.
— Да, ваш.
— Я много раз им пользовался. Однажды меня даже отметили как активного полицейского, но это было до того, как некоторые стали работать под Рембо.
Джексону такой ответ не понравился.
— Ну-ка, положите оружие в кобуру, — приказал он.
— А я хочу его засунуть тебе в рот и спускать курок до тех пор, пока мозги не начнут вытекать из глазниц.
Эти слова у Мудроу вырвались совершенно непроизвольно. Он так сам себе навредил, что ему стало даже смешно. Теперь Джексон, если у него есть хоть какое-то самолюбие, потащит старика Мудроу в участок и продержит там восемь или девять часов, чтобы научить хорошим манерам.
— Что вы сказали? — спросил Джексон, голос которого выдавал крайнюю степень изумления.
— Я сказал, что я всего лишь свидетель. И не хочу, чтобы меня подвергали допросу, как будто это я всех поубивал! — Мудроу улыбнулся Джексону. Хоть так он дал волю чувствам, и от этого ему стало немного легче. Но он оказался готов к тому, что услышал дальше от Джексона.
— А скажите мне, как же так получилось, — произнес полицейский, — что вы даже не вытащили свой пистолет, когда все это произошло? Как так получилось, что вы просто отвернулись и спрятали голову? Мне интересно знать, вы что, в штаны наложили? — Он уставился прямо в глаза Мудроу, держа руки на бедрах. — Поразительно! Эти уголовники сделали около сорока выстрелов до того, как Данлеп уложил их. Вы слышали вопли гражданских лиц, у вас в кармане пиджака официально оформленный пистолет, но вы его не достали. А сейчас вы вдруг такой смельчак. Угрожаете мне, и я должен вас бояться. Но хочу напомнить, я не понимаю, кого тут бояться. Я вижу перед собой старика, который стоит, поджав хвост.
Джексон замолчал, давая Мудроу возможность ответить, но тот не имел ни малейшего желания объяснять свои действия следователю Джексону и спокойно стоял, пока тот говорил.
— Завтра утром я буду в участке с девяти до одиннадцати, так что будьте любезны притащить туда свой зад и дать показания в письменном виде, чтобы я мог отослать копию ребятам в седьмой участок. А теперь валите отсюда, черт вас возьми!
Выходя, Мудроу увидел Бетти и Пола, которые сидели в углу коридора. Рядом с ними расположился шеф патрульной службы, шишка номер один из Плазы.
Син Мерфи был довольно крупной фигурой в иерархии нью-йоркской полиции. Его присутствие означало, что средства массовой информации уделили перестрелке большое внимание. Мудроу вспомнил весенний день пару лет назад, когда несколько черных и латиноамериканских парней ударили по голове железной трубой женщину, занимавшуюся бегом трусцой, а потом ее изнасиловали. Это происшествие могло пройти незамеченным (по крайней мере, телевидением и газетами), если бы случилось в Южном Бронксе. Но, будучи на его участке, оно попало на первые полосы газет и не сходило с них несколько недель. Явление Мерфи предвещало внимание такого же рода. Хорошая новость для жильцов и — плохая — для торговцев наркотиками, которые теперь, безусловно, бросали все силы на то, чтобы разрешить эту проблему как можно быстрее.
— Мудроу, — раздался глубокий, со скрытой насмешкой голос. Он принадлежал Франклину Губу, главному следователю города Нью-Йорка.
— Как дела, Франклин? — Мудроу приготовился к еще одной лекции. Он никогда не был в хороших отношениях к Губом, ему не нравился этот импотентный кретин.
Губ слегка встряхнул аккуратно подстриженными светлыми волосами.
— Так что здесь происходит, Мудроу?
— Поговорите с теми людьми, — посоветовал Мудроу, кивнув на Бетти, Пола и Сина Мерфи. — У меня дела.
— Я думал, выйдя на пенсию, ты стал хоть немного мягче, — сказал Губ.
— А может, я очень предан своей работе, — возразил Мудроу. — Может, я еще больше закалился!