Конечно, все сказанное произвело на Бленкса весьма сильное впечатление, но он постарался унять дрожь в голосе. О’Брейн сам из этих мест, и у него нет причин врать. К тому же он консультировал Бленкса бесплатно, а это тоже кое-что значило.
— Ты знаешь, у меня еще один вопрос, — сказал Бленкс. — Я все время читаю в газетах, что недвижимость в Нью-Йорке продать невозможно. Вот я и спрашиваю себя, зачем вкладывать большие деньги в бизнес, в котором нет движения.
О’Брейн, к большому удивлению Бленкса, громко рассмеялся.
— То, что происходит с недвижимостью, сейчас не имеет к твоему плану никакого отношения, — сказал он. — В Нью-Йорке спрос на аренду квартир на два процента превышает предложение. Поэтому, если кто-то хочет поселиться в приличном районе, где можно не бояться за свою жизнь, то квартиру ему приходится покупать. Подобная процедура иногда занимает целый год. Выселение этих кретинов из твоего дома займет по крайней мере два года. К тому же понадобится время на официальные формальности. Спады в экономике в этой стране никогда долго на продолжаются, иначе избиратели просто сойдут с ума.
Бленкс наконец-то улыбнулся. Кажется, единственный оставшийся вопрос в том, когда жители среднего класса с Холмов Джексона начнут сматываться оттуда, подобно той кучке алкоголиков из гостиниц.
Ужин прошел так, как он и предполагал. Единственной неожиданностью была чернокожая женщина Мари, которая подавала ему. Ножовски улыбался каждый раз, когда она появлялась в дверях, а затем заговорщически смотрел на Бленкса. Бленкс отвечал ему открытым взглядом. Он заметил следы игл на руках Мари, а также и то, что вместо обычного платья горничной на ней была черная дерюга. Мари ни разу не подняла глаз. Присмотревшись внимательнее, Мартин понял: она — дорогая проститутка, специализирующаяся на том, что в ее профессии называется «шоу для извращенцев». Значит, Ножовски — извращенец. Нельзя сказать, что это явилось для Бленкса открытием, но бизнес с подобными людьми всегда таил в себе долю опасности.
— Вы заинтересовались моей служанкой? — спросил Марек за кофе. — Останься на минутку, Мари.
Бленкс уже понял, что ему могут здесь предложить, и не хотел этого. Он знал, единственный способ изнасиловать проститутку — это не заплатить ей. Но теперь он видел, что существуют и другие способы.
— Вот, — сказал Марек трагическим тоном, кивнув в сторону Мари, — пример полного падения. Эта негритянская шлюха пристрастилась к наркотикам. Никакого чувства собственного достоинства, а в голове ни единой мысли, кроме одной: где бы словить кайф в очередной раз. Когда я ее трахаю, использую два презерватива и резиновые перчатки. Ну что, я не прав, Мари?
— Да, сэр, — покорно согласилась Мари. — Да, сэр, вы правы.
Она спокойно стояла, глядя в пол. Лицо не выражало никаких чувств. Бленкс еще раз внимательно посмотрел на ее руки. Следы игл были старые и зажившие. Сколько ей платил Ножовски? Четыре сотни, пять? Бленкс понял, что, используя эту женщину, Марек самоутверждался, и от этого Бленкса чуть не стошнило.
— Я не хочу, чтобы вы думали, будто у меня какие-то предрассудки против негров, — ухмыльнулся Марек. — Конечно, негры стоят в самом низу американской пирамиды. Но когда французские аристократы или римские сенаторы говорили о «толпе», именно белых людей они имели в виду. А мы, чтобы увидеть толпу, просто можем посмотреть по телевизору матч на первенство по футболу. Это всего лишь случайность, что в основном именно негры получают пособие по безработице и совершают в Америке большинство преступлений. Ну что, разве я не прав, Мари?
— Да, сэр, вы правы.
— Ты хорошая женщина, Мари, и одна из немногих, подобных тебе, заслуживаешь похвалы. Ну, а теперь иди в спальню и подожди меня там. Думаю, недолго. По крайней мере, — Ножовски подмигнул Бленксу, — не так долго, как ты обычно привыкла ждать.
Марек подождал, пока женщина не скрылась за дверями, а затем начал свой доклад.