Еще одну свечку он установил прямо на матрасе и зажег ее. Затем закрыл сумку и проверил каждый сантиметр пространства, чтобы удостовериться, не уронил ли он чего-нибудь во время работы.
Когда огонь свечи добрался до первой газеты, Моррис был уже у выхода. Он задержался на несколько минут, чтобы увидеть, как черный дым густыми клубами повалил к потолку подвала.
Единственное, о чем жалел Беббит на обратном пути к метро, так это о том, что сам он не может насладиться зрелищем появления пожарных в таком спокойном районе, как Холмы Джексона. Но утешал себя тем, что смотреть, собственно, и не на что. Никаких «поджаренных дружков», никакого Большого Пожара. Просто очень много дыма.
Глава 15
Черный дым, проникший в спальню Сильвии Кауфман, был тяжелым и влажным. Подогретый теплом трубы, он, наверное, пошел бы дальше наверх, однако Метью Хили, который давно уехал из «Джексон Армз», в свое время посчитал, что пробивающиеся с нижнего этажа свет и шум ему мешают, и заделал дыры вокруг розовым пенопластом. Большая двуспальная кровать стояла близко к радиатору, потому что с годами Сильвии становилось в ней все холоднее. Дым, которому некуда было деться, все плотнее окружал спящую старую женщину. Он продвигался вдоль постели Сильвии, пока не нашел маленькой щели между верхней частью двери и дверной рамой, устремившись к стене, где были расположены датчики пожарной сигнализации.
Во сне Сильвия видела Бетти Халука и свою дочь Мерилин маленькими девочками — не старше десяти лет. Сама Сильвия, естественно, была молодой женщиной. Должно быть, шел дождь, так как дети были в доме. В другое время Сильвия настаивала бы на том, чтобы они играли на свежем воздухе. Как бы то ни было, Мерилин села за пианино и стала наигрывать популярную мелодию из мультфильма Уолта Диснея «Веселый разговор». Они запели втроем. В этот момент раздалась сирена пожарной сигнализации.
Сначала Сильвия инстинктивно включила его в свой приятный сон, подумав, что пришел муж, но звонок звенел дольше, чем обычно. Внезапно сон пропал, и тогда ей показалось, что зазвонил будильник, который она неправильно поставила. Все еще с закрытыми глазами она потянулась, чтобы отключить его, но звук становился все более громким.
Открыв глаза, Сильвия поняла — кругом полная темнота. Из-за весенней простуды у нее были заложены нос и горло, она сразу и не почувствовала запаха дыма, но кромешная тьма ее сильно озадачила. Поразмыслив, она повернулась к окнам. Они выходили на хорошо освещенный двор (по ее мнению, слишком хорошо освещенный). Обычно полоска света проникала сквозь занавески. Однако сейчас полоски не было.
Обескураженная, Сильвия попыталась окончательно проснуться. На ощупь она включила около постели свет. Стоваттная лампа, включенная в темноте, обычно ослепляла. Но сейчас она казалась лишь туманным пятном, как солнце в предрассветной мгле. Сильвия некоторое время пристально смотрела на лампу, не понимая, что происходит. Потом с удивлением услышала собственный голос: «Пожар!» — одно-единственное, бесконечно повторяемое слово, похожее на вопль ужаса.
Привстав с постели, Сильвия попала в полосу еще более плотного дыма. В крови усилилась концентрация адреналина, он как бы стучал в груди, заставляя, помимо воли глубже дышать. Удушье приводило в жуткую панику. Сильвия не в состоянии была анализировать то, что происходит. Четко она понимала лишь одно — отсюда необходимо выбраться как можно быстрее.
«Отсюда» для нее значило — из спальни, в коридор, а потом и из квартиры. Но то, что очаг пожара мог находиться в любом другом месте дома и она могла угодить прямо в бушующий огонь, задохнуться и чувствовать, как легкие наполняются дымом, Сильвия не представляла.
Она резко рванулась, попыталась перебросить ноги через край кровати, но запуталась в одеяле и тяжело рухнула на натертый дубовый паркет. Резкий хруст — и то, что правое бедро сломано, она почувствовала до того, как боль заслонила страх перед дымом и огнем. В какой-то момент Сильвии подумалось, будто она теряет сознание и даже понадеялась на это. Но ближе к полу дым оказался менее плотным, и женщина стала ждать, пока откатится волна боли. В голове прояснилось, и внезапно Сильвия Кауфман совершенно успокоилась.