Бетти Халука появилась вместе с сержантом Полом Данлепом.
Стенли ее обнял, и она почувствовала, что если пробудет в его объятиях хотя бы еще минуту, то уже не сможет от них освободиться. Однако, когда Бетти отодвинулась от Стенли, глаза ее были сухими.
— Ты хочешь, чтобы мы продолжили это дело? — спросил Мудроу.
— Больше, чем чего-либо, — ответила она. — Мне на самом деле сейчас ничего другого не остается.
Мудроу с невозмутимым видом представил друг друга Данлепа, Тиллея и Хиггинс. Леонора улыбнулась, узнав, что Бетти служит юристом в отделе по работе с неимущими. Ведь она была помощником прокурора округа, и большинство адвокатов, с которыми ей приходилось сталкиваться, работали в этой системе. Однако ни для кого не секрет, что в любой, даже самой мирной ситуации прокурор и адвокат смотрят друг на друга как на соперников.
— Где именно вы работаете? — спросила Леонора.
— Последние шесть месяцев в комитете по правам заключенных. Мы пытаемся что-либо сделать в отношении Райкерс-Айленд.
На Райкерс-Айленд рядом с аэропортом в Куинсе размещалось семь тюрем, в которых содержалось около семнадцати тысяч заключенных. Федеральный судья Моррис Ласкер утверждал, что в этих тюрьмах чаще, чем где бы то ни было в Америке, совершались акты насилия. Различные группы реформаторов в течение многих лет пытались изменить положение.
— Может быть, поэтому мы с вами не встречались, — заметила Леонора. — Последнее время у меня много дел в Манхэттене Мудроу понял их естественный антагонизм, но он знал, что это никак не должно помешать его планам (уж он-то, конечно, просто этого не позволит). Оставался Пол Данлеп, который был сержантом нью-йоркской полиции, в то время как он, Мудроу, — всего лишь полицейский на пенсии, с удостоверением частного детектива. Стенли сомневался, станет ли Порки работать у него в подчинении, и поэтому решил не настаивать на этом, если тот откажется, а обратиться к помощи Джимми Тиллея.
— Вы ходили к капитану? — спросил Мудроу, обмениваясь с Данлепом рукопожатием. Он удивился, обнаружив, что рука Порки была такой же большой, как и его собственная.
— Да, — ответил Данлеп. Он старался не выдать волнения, хотя его так и распирало от значительности происходящего. — Капитан сказал, чтобы я рассматривал это происшествие как убийство. По крайней мере, до того, как инспектор заявит об обратном. Кажется, пастор церкви Святой Анны звонит ему по три раза в день по поводу проблем жителей «Джексон Армз».
Это была идея Мудроу, но Данлеп сделал все так, как нужно. Порки, не имея опыта в работе с преступниками, знал каждого христианского священника и каждого раввина на территории сто пятнадцатого округа. Пастор церкви Святой Анны, отец Джон Кассерино, хотя и не был пьяницей, но имел определенную склонность к шотландскому виски в компании офицера по профилактике преступлений Пола Данлепа, который развлекал его рассказами собственного сочинения о насилии, кражах и убийствах. Ему не составляло большого труда убедить отца Джона замолвить словечко перед начальником участка Джорджем Серрано по поводу тех жалоб, которые поступали от жильцов «Джексон Армз». Произошло это как раз в тот самый момент, когда Пол Данлеп зашел в кабинет начальника участка с просьбой разрешить ему расследовать пожар на Тридцать седьмой улице. Так как «расследовать» в понимании Серрано означало не более, чем ожидать доклад инспектора по противопожарной безопасности, то он с готовностью согласился.
— Ты что, хочешь поиграть в фараонов и грабителей, Данлеп? — рассмеялся Серрано.
— Дело совсем не в этом, капитан. Просто я знаю кое-кого, кто живет в этом доме.
— Можешь дальше не продолжать, Данлеп. Это дело твое. Час назад я разговаривал с инспектором пожарной охраны. Он будет на месте завтра утром. Будь здоров! И не пропускай своих бесед.