Токер быстро обнаружил, что его диалект Восточного Лондона понимают здесь не лучше венгерского языка. Местные ребятишки из школы номер двести сорок два инстинктивно начали относиться к нему как к недоделанному. Он немедленно превратился в мишень для нападок. Они собирались группами и вместе пытались делать ему всякие гадости. Но, как выяснилось, Токер Пуди — закаленный человек, о чем свидетельствовали даже рубцы на теле. И Пуди начал приживаться. В качестве шага к примирению он выучил пуэрториканский вариант испанского и заработал таким образом прозвище Токер, то есть Разговорчивый. Настоящее его имя было Персиваль — Персиваль Пуди.
После всех превратностей судьбы, пережитых в бурной юности, Токера Пуди беспокоили немногие вещи, и в конце концов он стал молчаливым молодым человеком с криминальными наклонностями. Даже когда эти свиньи в первый раз засадили его в подростковое отделение тюрьмы на Райкерс-Айленд, он терпеливо и с достоинством воспринял происходящее. Конечно, заключенные попытаются его трахнуть. Арестанты, особенно черные, попробуют добраться до его задницы, а также до его имущества. Они захотят прибрать к рукам все, что он имеет, даже кроссовки, потому что таковы законы на этом острове. Но он достаточно хорошо знал жизнь и быстро организовал собственную команду. Пускай выискивают задницу и богатство кого-нибудь другого. Через неделю он уже забил себе место среди тех, кто имел постоянный доступ к тюремным радостям.
До него никак сначала не доходило, что все эти испаноговорящие люди, которые жили рядом с ним, ходят на работу в костюмах. Он знал, что они были испаноговорящие, ведь они объяснялись друг с другом по-испански. Но они так не походили на тех белокожих пожилых людей, которые появлялись в коридоре их дома и глазели на него через затемненные очки с толстыми линзами.
Лучшего друга и учителя Токера в уголовном мире звали Руди Руиз. Все называли его Руди Бичо, хотя bicho по-испански означало «член», и это вряд ли нравилось Руизу. Токер Пуди и Руди Бичо пытались выяснить, как далеко можно зайти в их новом жилище на Холмах Джексона. Они сидели в коридоре на маленькой подставочке, которая в давние-давние времена служила кому-то для комнатных цветов, и слушали (слушал Токер, а Руди витал в облаках) испанский джаз. Громкие звуки духовых инструментов сочетались со стаккато ударников. Все это очень возбуждало Токера Пуди, и он выбивал ногами фантастический ритм без единой ошибки.
— Посмотри на эти ноги, — сказал он Руди совершенно серьезно. — Наверное, я должен был бы стать танцором.
— Тебе надо вытащить голову из собственной задницы и начинать осматриваться.
— Да что с тобой, старина? — Токер удивился совершенно искренне. Два часа назад оба вкатили себе сладкую дозу наркотика и вечером ждали новой порции от поставщика, который жил над ними на пятом этаже. Приятели промышляли вооруженным разбоем, чтобы иметь возможность поддерживать свои скромные привычки. Никаких мелких уличных ограблений — в основном ювелирные магазины, меховые мастерские, конторы ценных бумаг. Человек, на которого они работали, — умник из Бенсонхерста, — снабжал их информацией и покупал добытый товар из расчета двадцать центов с доллара. Немного, конечно, но так как дела приносили большой улов и следовали одно за другим, Руди Бичо и Токер Пуди жили на Холмах Джексона неплохо, к тому же не внося квартирной платы.
— Мне не нравится, что эти сволочи глазеют на меня, как будто я какой-то таракан, — наконец сказал Руди.
Токер Пуди не понимал, что все жильцы его оскорбляли, но теперь он начал это осознавать и залился ярко-красным румянцем. Несмотря на то что смог выучить испанский и избавиться от своего акцента «английского человека со свалки», он не в состоянии был отрешиться от дурацкой привычки — краснеть, когда делал что-нибудь глупое. А это случалось достаточно часто.
— Послушай, старина, да мы квартируем здесь за здорово живешь. И наркотики рядом — просто за соседней дверью! И нет людей, которые могли бы нас обокрасть. Здесь даже полицейских-то нету.
Руди вытянул руку и схватил своего приятеля за рубашку, несмотря на то что тот был гораздо выше ростом. Он сжал рубашку в кулаке и притянул Токера поближе.
— Ты что, срок отмотал, но так ничего в жизни и не понял? Если эти люди смотрят на тебя, как на мерзкое насекомое, значит, презирают. Сегодня они тебя презирают, а завтра отымеют в задницу так, что ты захлебнешься.