— Паника штука заразительная, и мне больно, что она на вас перекинулась, товарищи. Командование Западного округа допустило массу грубейших ошибок, и за это будет предано суду трибунала и расстреляно. Вы можете мне не верить, но так оно и будет — кто-то должен отвечать за весь тот бардак, который сейчас творится. Самое страшное, когда властью облекают людей некомпетентных, отсюда и безобразия. Мы не успели выдвинуть все силы к границе, а только половину — по ним и пришелся первый страшный удар отмобилизованного вермахта. Все последовавшие события есть суть производное от этой основы — когда моторизованные части противника быстро продвигаются в глубину, то крушат все коммуникации, ответные меры запаздывают, или их не успевают предпринять, и как следствие теряется управление войсками. Вот почему наша дивизия не получает приказы ни из штаба армии, ни от командования фронтом. Потому нам и не ставят боевых задач, так как не знают, что делает наша дивизия. На первый ваш пункт я ответил сам, так что задавать подобные вопросы вышестоящему руководству не стоит, оно само на них не знает ответов.
Генерал усмехнулся — ему надо было хорошенько встряхнуть политработников, и он этого добился. Стоят оба перед ним навытяжку, начали соображать, что натворили глупость с этим письмом.
— Вы прямо как дети, которые подбегают к маме с вопросом, что им делать. Вам родина оружие дала, противник перед вами, он топчет нашу землю. Разве в таких случаях задают такие вопросы?
— Виноват, товарищ генерал-майор. Не подумал…
— Я понимаю, комиссар, мне самому надоело смотреть на это безобразие. Будем воевать сами, не дожидаясь приказов. Да и не нужны они вам — всю ответственность беру на себя, согласно уставу и воинскому званию. И мы теперь будем воевать по-настоящему, должным образом, не забывая все то, чему нас учили. И не ждать приказов, как теплой погоды курортники — у нас есть все возможности для того, чтобы действовать самостоятельно.
Евдокимов посмотрел на потупившихся политработников — до них дошло, какую глупость они могли бы сотворить, поддавшись отчаянию.
— Теперь по второму пункту — в Лепеле два артиллерийских склада, один фронтовой, 2-го разряда, другой армейский, 4-го разряда. Там накоплено боеприпасов под тысячу вагонов, воевать хватит несколько месяцев целому десятку дивизий. И еще склад в шестьсот с лишним вагонов продовольствия и фуража, так что нет нужды прибегать к реквизициям. Кроме того, хранилище ГСМ для ВВС фронта — вы даже не представляете, сколько его там — многие сотни железнодорожных цистерн. Разве этого мало? Так есть еще артсклад в Крулевщине, там на триста вагонов боеприпасов и всяческого добра. Вы представляете, что будет, если противник захватит все эти хранилища? Пусть даже мы их успеем взорвать, но чем будут воевать прибывающие на фронт дивизии из резерва⁈ И если командование не понимает этого, то нечего к нему сейчас взывать, когда надо действовать, ведь каждый час на счету — упустим время, потом не возвратим. А немцы действуют быстро, стараются нас упредить, все прекрасно понимают. Но и мы не лыком шиты, и можем им весь блицкриг испаскудить, благо есть, как вы понимаете, немалые возможности. У нас целая дивизия под рукой, и не простая — «уровская», оборона наше все, к ней мы и готовились все это время.
Евдокимов огляделся по сторонам, нет, никто из бойцов и командиров к ним не прислушивался, политотдел расположился чуть в стороне от бивака. Потому и делал выволочку тет-а-тет, прекрасно понимая, что сейчас главная опора только в комиссарах — опамятовались мужики, и сейчас примутся за дело, вот что хорошая встряска делает. Напечатанное письмо сложил пополам, и разорвал крепкими пальцами — обрывки отдал Мазуркевичу.
— Так что вот вам мой приказ, товарищи комиссары! Объяснить ситуацию бойцам и наводить жесткий порядок в частях и подразделениях. Всех бойцов и командиров из разбитых частей и подразделений останавливать, и после проверки документов немедленно вливать в роты — нам настоятельно нужно пополнение, всех проверим в бою, трусов и паникеров расстреливать на месте. Через полчаса штабная колонна выступает — к вечеру мы должны быть на месте, благо идти недалеко осталось…
Шестой день войны, и нервы «вибрируют» даже у комиссаров, не понимающих, что происходит — есть среди документов 50-й стрелковой дивизии (и не только ее одной) вот такой «крик души»…
Глава 7
— Как только немецкие танки прорвутся на шоссе, они направятся именно сюда — от Острошицкого городка, который совсем рядом. А если еще бомбардировщики появятся, то представляете, что тут начнется?