— Против нашей армии в составе трех корпусов шесть вражеских дивизий, пять танковых и мотопехотная, Минск охватывается не только с севера, но и юга. Выдвигаем все, что только возможно — подтянули 161-ю дивизию из состава вашего 2-го стрелкового корпуса, и бригаду из 4-го ВДК. Северный участок укрепрайона прорван на участке от Острошицкого городка до Логойска, там уже немцы, они бросили танки к Борисову, но пока полк 161-й дивизии их держит. Где 50-я дивизия генерала Евдокимова пока неизвестно, но она должна была занять самый северный участок укрепрайона у Плещениц, и наступать завтра на Логойск. Ударом с двух сторон вы должны нанести поражение 7-й танковой дивизии, для поддержки вам будет передан еще один корпусной артполк. Понятно, что наступать следует лишь после получения всей дивизионной артиллерии, не раньше, но начать подготовку нужно уже сейчас, время не терпит. Требуется восстановить оборону на линии дотов укрепрайона как можно раньше, и дожидаться подхода резервов. А они есть, Иван Никитович — глубоко в тылу на Днепре сосредотачиваются три армии, сил вполне достаточно.
Это единственное, что можно было сказать. О существовании армий «2-го стратегического эшелона» даже командование Западным фронтом до последних дней не подозревало. Ту же 22-ю армию, дивизии которой стали выгружаться из эшелонов в Полоцке за три дня до начала войны в расчет совершенно не принимали — войска генерал-лейтенанта Ершакова предназначались вроде бы как «соседям». Но теперь будут удерживать рубеж по Западной Двине, Себежский и Полоцкий укрепрайоны, став между войсками двух фронтов связующим звеном…
Таким стал Минск после жуткой бомбежки третьего дня войны — центр города разнесли до такого кошмарного состояния, городские предместья с их одноэтажной бревенчатой застройкой, сгорели в адском пожаре…
Глава 8
— Укрепрайон прорван на широком участке — немецкие танки в Логойске и Острошицком городке, целая дивизия, еще одна вливается в «пролом». Минск обречен, я говорю это прямо. Все дело в том, что имея две дивизии на полторы сотни километров фронта, пусть даже с тремя дотами на эту самую версту позиций, удержаться невозможно даже двумя полнокровными корпусами. Нужны сильные моторизованные соединения в глубине для быстрейшей ликвидации вражеских прорывов, а их у генерала Филатова нет.
Василий Павлович тяжело вздохнул — он ведь прекрасно знал, что произойдет в самые ближайшие часы, и дальше в течение одних суток. За 7-й танковой через линию дотов пройдет 20-я танковая дивизия, которая нанесет рассекающий удар вглубь, отделив 64-ю от 100-й дивизий, 2-й корпус от 44-го, и завтра после полудня легко ворвется в Минск.
Завершится последний акт грандиозной катастрофы — третье по счету окружение войск Западного фронта — под Белостоком и Слонимом, Лидой и Новогрудком, и собственно под Минском, где в ловушке окажется 44-й корпус комдива Юшкевича, пульбаты МиУР, отходящие с разных направлений разбитые части и штаб 13-й армии. Исправить ничего нельзя, даже если он соберет всю дивизию в кулак, а это произойдет не раньше полуночи, и попытается отбить Логойск, то ничего не получится — в прорыв входит 20-я моторизованная дивизия вермахта, и развивает наступление уже на Борисовском направлении. Так что бестолково дергаться не стоит, все это трепыхание уже для препарированной лягушки — в прошлый раз Евдокимов так и поступил, выполняя запоздавший приказ командарма-13, и его части были рассечены германскими танками. Потому дойти до переправы через Березину у Зембина не успели, вынуждены были отсиживаться в лесах, пропуская по дорогам вражескую мотопехоту. Боеприпасы закончились, комдив окончательно спятил, и реку форсировали через три дня вплавь, понеся при этом большие потери — немцы заметили и навязали сражение, где полностью погибла вся дивизионная артиллерия, поставленная в прикрытие прорывающейся на восток пехоты. А вот разведывательный батальон с танками и бронемашинами уцелел — успели проскочить через мосты заблаговременно.