Евдокимов хорошо знал, что в реальной истории войск для обороны Лепеля не имелось от слова вообще. Никаких полевых соединений — курсанты, кавалеристы запасного полка, мобилизованные местные жители, которые даже не получили обмундирования — все при крайнем недостатке стрелкового оружия с боеприпасами. Подступы к городу с западного и южного направления прикрывали только пограничники 13-го отряда, противотанковый дивизион из состава 37-й дивизии с восемью сорокапятками, да два саперных батальона. Именно саперы немного притормозили врага, взрывая мосты — но немцы быстро восстанавливали переправы, и на ходе их наступления это мало сказалось — первого начали, а третьего июля бои начались за Лепель, и к вечеру город был захвачен. Хотя имелась артиллерия — целый дивизион 152 мм гаубиц-пушек 360-го корпусного артполка, и собственно минометы училища — но подготовка к бою началась не 27-го июня, а только 2-го июля, когда было уже поздно. Даже боеприпасы со складов взяты курсантами именно в этот день, с чудовищным запозданием, и все потому, что вместо рытья окопов люди занимались лихорадочной разгрузкой складов — автомашины шли из Орши и Витебска, снаряды вывозились десятками тысяч, они были крайне необходимы для подходящих 5-го и 7-го механизированных корпусов. Так что командир 50-й стрелковой дивизии, оставшись без связи, совершенно не разобравшись в обстановке, стал выполнять последний приказ штаба армии — отходить к Березине в восточном направлении, к Зембинской переправе, а не к северу, на Бегомль, как решил поначалу. Именно там 202-й легкий артполк устроил засаду немцам, будучи в арьергарде, но сам ушел с дороги и противник устремился на Лепель уже без остановки, пройдя за двое суток девяносто километров по лесной дороге, сминая попутно пограничные заставы.
Всего одна-единственная ошибка тронувшегося рассудком Евдокимова привела не только к разгрому его дивизии, но спустя всего несколько дней к грандиозному танковому сражению за Лепель и Сенно, которое закончилось чудовищным поражением двух механизированных корпусов, и одномоментной потерей целой тысячи танков…
— Ничего, сейчас успеем, время есть, и его достаточно.
Генерал бормотал себе под нос — штабная «эмка» подскакивала на ухабах, какими «богат» любой провинциальный городок, затерянный в лесной глуши. В Лепеле, как ни странно, войны тут словно и не было, текла обычная мирная жизнь, даже милицейские патрули отнюдь не в усиленном составе, что поразительно. Но удивительно как раз это — милиция имелась, что однозначно свидетельствовало ободном — из райцентра ответственные работники еще не устроили «драп-марш», обычный в других городках Белоруссии. А сейчас уже поздно — грузовики с пехотой 2-го Краснознаменного стрелкового полка уже вкатывались в городок один за другим, действуя по заранее подготовленному плану — каждый ротный командир знал свою задачу. Полковой комиссар Сумар на своей «эмке» направился прямиком в райком. Начальник артиллерии дивизии полковник Медведев устремился в Боровку, к артскладу №391. Там же стоит дивизион 390-го артполка, который не имел тракторов для тяги, а на самом складу новенькие 152 мм гаубицы, с которых курсанты перед оставлением города вынут затворы и утопят в ближайшем озере. Но теперь такой дурости не будет — 27 стволов серьезного калибра настоятельно необходимы. А там подчиненные Ивану Нестеровичу командиры отправятся до Уллы, и переедут на тот берег, чтобы «разжиться» собственной артиллерией — Василий Павлович из той реальности знал, что там сейчас блуждают целых два артполка, причем его собственный 257-й гаубичный, командир которого отчаянно разыскивает дивизию.