Но один костяк выбивался из картины, его не должно быть, но он там находился — в военной форме, причем отнюдь не красноармейца или из числа комсостава РККА. В глаза сразу же бросились широченные петлицы с двумя тусклыми звездочками на каждой — знаки различия генерал-майора, да еще галун на рукаве из металлизированной нити хорошо сохранился. Сапог рядом не видно — но оно и понятно, хромовая обувь была в те времена страшно дорогой, и сами немцы ее сняли, «прибарахлились». На обрывках истлевшего кителя нет никаких наград, а ведь должны быть, в любом случае военные такого ранга получали в 1938 году медаль «ХХ лет РККА».
— Генерала даже в больничную пижаму переодеть не успели — в кителе оставили. И заметь — всех убивал профессиональный палач, с характерным почерком — следовал один выстрел в затылок, место входа пули схожее, движения отработанные, выверенные долгой практикой, так сказать. Заметь, никто из жертв не сопротивлялся, видимо, демонстрация всех морально сломила. Стреляли в лежащих людей, уложив первый ряд в выработку. Засыпали песком, пригнали новую партию — расстреляли, и снова присыпали. Потом третья очередь — всех укладывали ровно, и жертвы покорно ложились, никто не оказывал сопротивления, как в том фильме, который нам давали для ознакомления в восемьдесят третьем году, кинохроника снималась операторами айнзацгрупп СС. И все — устроив три «наката», забросали песком, обрушив края. Уже сами немцы «потрудились» — иначе бы про место этого расстрела узнали местные жители, при подобных акциях свидетели всегда остаются. А так никто ничего не услышал — наверное, поверили поначалу, что больных увезли на лечение в Германию, в июле сорок первого еще не догадывались, какие «милости» всех вскорости ждут от оккупантов.
Старик зло ощерился, впервые эмоции прорвались — в блеклых глазах расплавленным воском застыла влага. Но быстро взял себя в руки, наклонился, поднял широкую петлицу с двумя черными по цвету звездочками. Зачем-то обнюхал, потер пальцем, тихо произнес:
— Песок обеспечил сохранность, иначе бы все проржавело и сгнило, а тут место сухое, влага вниз уходила. Что ж, теперь пусть в архивах выясняют, кто из врачей работал, и может быть сохранились где-то записи — хотя сильно сомневаюсь, что можно хоть что-то найти, тут без шансов.
Сказал, как отрезал — за долгие годы все давно поняли, что если «дед» вынес свой окончательный вердикт, так оно и будет, слишком большой у него опыт. Вот только следующие слова удивили капитана.
— Но саму личность генерал-майора можно считать с этой минуты установленной — тут убили командира 50-й стрелковой дивизии РККА. Мой полный тезка, чему сам несказанно удивлен — но в жизни порой случаются столь невероятные совпадения. Я ведь заранее знал, кого могу здесь найти, вот и собрал предварительно информацию, ошибки быть не может. Помешался генерал в конце июня, тронулся рассудком в те страшные дни, как и многие другие бойцы и командиры — от ужаса психика не выдерживала, подобных случаев зафиксирована масса. И, находясь в окружении, комдив стал стрелять в своих подчиненных, в воспаленном воображении считая тех немцами. Впал в буйное помешательство, ранил бойцов и офицеров, одного даже убил — кое-как разоружили, отобрав пистолет, и связали.
Старик остановился, еще раз внимательно посмотрел на останки в истлевшем обмундировании, тяжело вздохнул и тихо закончил:
— Настолько тягостным стало присутствие генерала в отряде, что по пути его оставили в первой встреченной психиатрической лечебнице. Начальству доложили, что во время бомбежки комдива тяжело ранили, и тот вскоре застрелился от безысходности. Только адъютант с командиром полка написали вдове правду, хотя прекрасно понимали, что та задаст им вопрос — «почему вы бросили своего генерала». Как-то вот так оно и было…
Лето сорок первого года — фронт держался только благодаря пехоте, той самой «царице полей»…
Часть первая
Глава 2
Страшная боль в голове — мозг чуть ли не взорвался в яркой вспышке, с какой лопаются кровеносные сосуды при инсульте. Именно она и привела Василия Павловича в сознание, пусть не полностью, но краешком разума старик пришел в себя, в который раз зацепился за саму жизнь. Подобные случаи с ним в жизни случались, однако сейчас возникло стойкой ощущение, что к нему подошла сама смерть — многие ветераны, не раз сталкивались с ней, и хорошо знали про ее разные обличья. Так и сейчас — он вспомнил, как стал поднимать останки генерала, как прикоснулся пальцами к черепу, и тут мощнейший электрический разряд прошелся по всему телу, тряхнуло так, что моментально провалился в беспамятство, ощущая при этом, как душа расстается с бренным телом, срок обретения которым подошел к концу.