Доктрина войны «на чужой территории и малой кровью» сыграла с РККА злую шутку — в головах бредущих бойцов десять дней тому назад просто не укладывалась сама мысль, что армия, имеющая тысячи самолетов и танков, может быть так легко разгромлена. От непонимания происходит моральный надлом, от которого рождаются панические настроения, и яростное желание уйти от страшной войны любым способом, с затаенной мыслью, что все наладится в будущем, сейчас главное переждать, выжить. И потому рассыпались по бескрайним белорусским лесам десятки тысяч обычных людей в гимнастерках, и пройдет несколько дней и даже часов, как многие из них начнут сдаваться в плен, а там уже это явление станет повсеместным. Желание понятное — вот только не выживут они, никто к ним как к людям относиться не будет, их просто уморят. Голод, холод, болезни примут настолько массовый характер, что из двух миллионов пленных горького сорок первого года уцелеет только каждый четвертый сдавшийся в плен. И если бы сейчас эти люди знали про уготованную им участь, то они бы сражались до последнего патрона, не поднимали с земли, разбросанные с воздуха листовки, в которых за добровольную сдачу в плен сулились всяческие блага, та самая «бочка варенья и корзина печенья», о которой мечтают все «плохиши».
А ведь эти люди могли сражаться, и желали, как и многие тысячи других, что понурив головы, уходили на восток через переправы на Березине. Шли как раз те, которых вчера корпусной комиссар, пытавшийся их остановить, в сердцах назвал «сборным сбродом». И не смог остановить — толпы его обтекали и уходили на восток. Это на Днепре их остановят, с нечеловеческой силой всего государства встряхнут, заставят воевать под страхом смерти, и лишь потом, когда большинство народа осознает, за что надо сражаться, то с того момента и начнется та война, которая перестанет быть для вермахта «прогулкой». Впрочем, и сейчас находились командиры, которые могли таких «окруженцев» привести в порядок, пусть суровыми и даже жестокими мерами. И останавливали бредущие толпы, за считанные часы превращали их в нормальные подразделения, которые шли снова в бой. И так было повсеместно, иначе бы немцы не «застревали» на своем пути, и уже как французы к сентябрю ввалились бы в Москву…
Взятые в Борисове на Березине в плен красноармейцы в июне-июле 1941 года — это как раз те, кто отступал с Минского укрепрайона. До победного мая 1945 года дожили немногие…
Глава 16
— Василий Павлович, Москва на проводе — сам начальник Генштаба!
Евдокимова жестко встряхнули за плечо, и стоило голосу Плешкова дойти до сознания, как сон моментально ушел, генерал вскинулся с дивана, моментально бросив взгляд на часы — полчетвертого, спал двадцать минут, не добрав еще десяток. Только сомкнул глаза, успев снять сапоги с портянками, расстегнуть ремень, да сбросить с плеч китель, и провалился в забвение, даже не заметив — насколько он вымотался за эти страшно длинные сутки.
— Генерал-майор Евдокимов на проводе!
Слова раздались помимо сознания, но именно собственный голос окончательно привел его в чувство, как и холодные половицы под голыми пятками, и свежий воздух из раскрытого окна.
— Доложите обстановку, генерал! Какими силами располагаете?