Так что все Василий Павлович сейчас говорил с одной целью — исподволь уберечь Георгия Константиновича от пагубных для будущего его собственных решений, которые весьма скоро будут приняты. Кровь не водица, чтобы ее без пользы потоком лить, бросая в «топку войны» формирования, толком не «сколоченные». И тут послышался голос Жукова, вначале не резкий, скорее озадаченный, но потом снова ставший жестким.
— Поступай, как считаешь целесообразным, пополнение к вам отправим. Резервы получите — отправляем их из Витебска через Оршу, и до станции Улла по двинской ветке. Батальон легких танков придадим, разворачивай свои бригады, посмотрим, какая от них будет польза, хм. Но помни, генерал, теперь за Лепель ты отвечаешь собственной головой…
Оказавшиеся под Лепелем всего два саперных батальона устроили в начале июля 1941 года на пути панцерваффе тотальное уничтожение мостов, стараясь всячески затруднить продвижение на восток захватчикам. А ведь тогда имелись в резерве вполне боеспособные и полнокровные дивизии, бесполезно стоявшие в тех местах, где надобности в них совершенно не было, «прикрывая» то, что потом сдавалось без боя, спешно выходящими из окружения соединениями…
Глава 17
— Василий Петрович, вы назначаетесь комендантом Лепельского укрепрайона. Приказ подписан командующим Западным фронтом генералом армии Павловым. Непосредственно подчиняетесь мне, как командующему Лепельской оперативной группой, на которую возложена как оборона направления, так и ответственность за все склады фронтового значения, которые здесь в округе и находятся. В одной мы упряжке, нам этот воз и тащить.
— Ясно, товарищ генерал. На какие части я могу рассчитывать?
— А их нет как таковых, формировать нужно, причем быстро. И укрепрайона нет — его строительством нам и предстоит заниматься. Причем возвести в течение недели — это максимальный срок, но лучше поторопиться.
Евдокимов усмехнулся, посмотрел на несколько обескураженного таким началом Чуприна. За десять дней развертывания «второго эшелона» 50-й дивизии полковник сделал немало — в «мобячейки» полков были влиты свыше четырех с половиной тысячи бойцов и командиров, призванных из запаса, и фактически сколочены три стрелковых и пулеметный батальон усиленного состава. Последний пришлось оставить в Полоцке, «максимы» уже установили в дотах укрепрайона, но пехота этой ночью проделала долгий марш на Лепель вместе с мобилизованными тракторами и автотранспортом, а также тыловыми службами, которые оставались. А заодно увел свыше двух тысяч бойцов маршевого пополнения и кадры 29-го корпусного артполка, выделенного из состава 56-го, оставшегося в Полоцке.
— Они у вас под рукою — целых три стрелковых батальона, которые и привели. Раздвоим — будет шесть — добавим в каждый по пулеметной роте из состава минского укрепрайона, есть полудюжина пулеметно-стрелковых батальонов. Управление вашего сводного полка станет чисто «уровским», придадим еще пару-тройку стройбатов — их спешно формируем, собираем мужиков со всей округи, будут поступления из Витебска. Народа хватает с избытком, и еще пришлют, если потребуется, про лопаты и пилы не говорю. Лес кругом, опять же пилорамы, камень и песок, и железнодорожные мастерские имеются — из Орши, если потребуются, многое доставить можно. И город Лепель, где вы еще начальник гарнизона являетесь, полностью задействуйте, со всеми его жителями и возможностями. И сорокапятки дам с дивизионными трехдюймовками, и минометы вместе с расчетами из курсантов — но немедленно готовить и свои. Артиллерию тоже получите — тут есть 27 новеньких шестидюймовых гаубиц, как раз для двух дивизионов 29-го полка. По случаю оставили в Боровках 3-й дивизион 360-го корпусного артполка, тракторов не хватило вывести — эту дюжину МЛ-20 тоже передаю.
Увидев, как загорелись глаза Чуприна, Василий Павлович усмехнулся во второй раз — с тяжелой артиллерией воевать на позициях куда сподручней, чем без оной. Слабость всех довоенных укрепрайонов именно в слабости артиллерии — казематные и полевые трехдюймовки с противотанковыми сорокапятками не могли обеспечить действительно «останавливающий» заградительный огонь, тут нужен очень серьезный калибр, и не 122 мм, а из шестидюймовых орудий, снаряды весом в два с половиной пуда наступающую пехоту в полное смятение приводят.