— Но кто знал, кто знал. Нужно было отводить войска, а не выдвигать их навстречу противнику. Павлов словно в «поддавки» играл дивизиями, как шашками. А мы за это расплачиваемся.
Посмотрев на вытянувшуюся вереницу машин и автобусов, пробормотал генерал, и выругавшись, огорченно взмахнул рукой. Направился к своей штабной «эмке», что стояла позади пушечного броневика БА-10 и грузовика с бойцами комендантского взвода — угрозу нападений диверсантов сейчас воспринимали предельно серьезно, слишком много случаев произошло, чтобы относится к такой угрозе легкомысленно…
Небольшая речушка Зельва восточнее Белостока в те дни преградила путь выходящим из котла 6-му и 13-му механизированным корпусам генералов Хацкилевича и Ахлюстина, с выводом которых из окружения командование Западным фронтом также запоздало. Переправить большую часть бронетехники и автотранспорта не удалось — пришлось бросать. И все — организованная боевая сила прекратила существование, началась агония войск, отнюдь не желавших на тот момент прекращать сопротивление…
Глава 19
— Линия фронта вдвое сократилась, а войск прибавилось. С вооружением и боеприпасами стало лучше — теперь только удержать позиции. И успеть вывезти из Крулевщины все, что только можно.
— И то, что нельзя тоже следует вывезти, без этого нам никак не обойтись, на складах в Полоте многого нет, а в Идрице все выгребли подчистую, там и наш 61-й корпус, и мехкорпус Лелюшенко.
Командующий 22-й армией генерал-лейтенант Ершаков только усмехнулся, услышав слова своего начальника штаба. Ситуация действительно была не совсем приглядная — войска прибывали с Урала, где он был командующим округом. Однако 13-го июня последовала директива Генштаба, а следом приказ наркома маршала Тимошенко, и все шесть стрелковых дивизий стали спешно выдвигаться в далекий путь до «старой» границы, на линию укрепрайонов Себежа и Полоцка. Передислокация происходила в условиях полной секретности — комдивы узнали о пункте назначения только в Москве, во время коротких остановок. И хотя состав всех частей перед отбытием был пополнен прибывшими из запаса на сборы бойцами и командирами, но только сейчас все соединения стали развертываться по полному штату. Зато в наличии была большая часть автотранспорта и практически вся артиллерия, не хватало только противотанковых сорокапяток в отдельных дивизионах, лишь 112-я дивизия имела его в полном комплекте 18 пушек и 21 тягач «комсомолец». Но сила была переброшена внушительная — без малого сотня танков, почти семьсот орудий, треть из которых 45 мм пушки. При армии два корпусных артполка трех дивизионного состава — 545-й и развернутый уже по пути из его 4-го дивизиона 336-й, с внушительным набором из четырех дивизионов гаубиц-пушек МЛ-20 и двух дивизионов 122 мм А-19. Три дивизии успели прибыть еще до начала войны — 98-я, 112-я и 186-я, последняя из состава 62-го корпуса, выгружена в Себежском укрепрайоне. И 112-я уже задействована — отправлена в Краславу уже позавчера, и заняла позиции на правом берегу реки. Дело в том, что 26-го числа непонятно как прорвавшиеся немецкие танки с ходу захватили Двинск, противнику достались стратегически важные мосты целехонькими. Теперь дивизия полковника Копяка обеспечивает стык с войсками Северо-Западного фронта, вступив на территорию Латвию. Судя по всему, 11-я армия СЗФ разбита в приграничном сражении, ее дивизии откатываются к Двине, к Полоцку уже подходят с юга остатки 29-го территориального стрелкового корпуса, большая часть личного состава которого изменила. Литовцы устроили мятеж, а так как их было двенадцать тысяч из пятнадцати, подавить его не удалось. Сейчас управление и остатки 179-й дивизия и 615-го корпусного артполка без матчасти отходят к Полоцку, где за линией дотов будут приведены в порядок.