— Надеюсь, что сейчас все пойдет по-другому. Тогда война примет совсем иной ход — не придется отступать до Москвы, не будет «котлов» под Смоленском, Вязьмой и Киевом. А до Ленинграда вермахт просто не дойдет. Остается надеяться, что немцы к осени просто увязнут перед эшелонированной обороной — у нас пехоты будет вдвое больше.
Евдокимов взмахнул рукой, оторвавшись от размышлений — на западе гремела канонада, немцы продвигались к Лепелю, вокруг которого лихорадочно возводились всевозможные укрепления — дзоты и артиллерийские капониры, командные пункты и блиндажи, рылись километры траншей и окопов, ставились тысячи фугасов и кустарных мин, а кое-какие участки перекрывались кустарными «ежами». Но главное — войск теперь хватало, той самой «царицы полей», без которой никаких позиций не удержишь…
В середине июля 1941 года пришло горестное осознание, что о наступлениях нужно забыть, и лишь тогда Красная армия перешла к обороне, привлекая к работам по сооружению позиций и укреплений сотни тысяч жителей. И следы их упорного труда до сих пор хранит сама земля…
Глава 25
— Вот так просто мы их не выпустим, Кузьма Никитович — лучшее средство для противотанковой обороны шестидюймовые снаряды, и чем фугасок больше, тем лучше. Мы сейчас все выходы из леса перепашем, воронок понаделаем — танковые атаки нужно срывать в зародыше.
Евдокимов выругался сквозь зубы — все же за пять дней немцы «прогрызли» себе дорогу через болота. И с утра началось — две атаки уже отбили, пусть и вялые, что немудрено под массированным артогнем 152 мм гаубиц и 122 мм пушек, способных бить с расстояния, на котором вражеская артиллерия практически бессильна, кроме 105 мм пушек, но тех всего батарея на дивизию. Зато вражеская авиация бесчинствовала, другого слова не подберешь — Лепель уже трижды бомбили, появлялись даже «лаптежники» — одномоторные пикирующие бомбардировщики Ю-87, с неубирающимися шасси. На необстрелянных бойцов, да еще застигнутых на марше, пикируя с включенными сиренами, они производили гнетущее впечатление, приводя людей в паническое состояние. Но окопавшаяся пехота несла незначительные потери — попасть бомбой в траншею крайне сложно, даже в артиллерийский капонир. Это в рассказах асы Геринга могли забросить «фугаску» в открытый танковый люк, в реальности такого просто нет — бомба попадает в круг диаметром двадцать метров. Так что легенды о точности сильно преувеличены, для танков особой опасности нет, зато транспортные колонны, вытянутые по дороге, могут серьезно пострадать. Но таких нет — вывоз боеприпасов осуществляется исключительно по ночам, получить детонацию арсенала с «грибочком», похожим на ядерный, абсолютно не привлекает.
— А если немцы все же сегодня вывалятся из леса, то нарвутся на кинжальный огонь артиллерии ПТО. Мы сорокапятки «кустами» поставили, как не пытайся обойти, но борт танки поневоле подставят. А еще вдоль воронок придется крутится, и противотанковые ровики имеются, съехать можно, а взобраться уже шиш, нужно стенки эскарпов «стесывать». Вот первые «гости», самые незваные, без приглашения явились, обнаглели до крайности.