Глава 26
— Вы правы, Борис Михайлович — «гинденбургов» у нас нет, и взять их негде. Будем воевать собственным разумением, как вы сами сказали.
Сталин медленно прошелся по кабинету, держа в руке так и не набитую табаком трубку. Маршал Шапошников был единственным человеком, к кому он обращался по имени-отчеству, ко всем другим партийным, государственным и военным деятелям строго по фамилии, как к «товарищам».
— За Павлова просит маршал Тимошенко, ходатайствует генерал Жуков — видимо, оба хорошо понимают, что в случившемся есть и их вина. Пусть частично, но она есть, как и других товарищей, которым руководство страны доверяло, а они нас подвели, крепко подвели. И что нам делать, когда таких военных среди начальства хватает? Как объяснить партии и народу, почему так случилось, и кто виновен в этом безобразии? Тимошенко и Жуков тоже?
Иосиф Виссарионович усмехнулся, в его словах словно прозвучала поговорка — «чует кошка, чье мясо съела».
— Теперь вот и вы присоединились. Но ведь бывшее командование Западным фронтом совершило множество ошибок, которые можно характеризовать как преступление, именно преступление, ведь вверенные им под начало советские войска полностью разгромлены.
— Это так, Иосиф Виссарионович, но мы сами не ожидали, что противник с первых часов введет в действие крупные танковые группировки, причем на большую оперативную глубину. Столь крайне опасного варианта развития событий никто не предвидел, ни командование фронтом, ни Генеральный штаб — тут нет ничьей вины. Сейчас ситуацию удалось несколько стабилизировать — противник повернул 3-ю танковую группу на Полоцк и Лепель, что для нас является самым благоприятным моментом. Там укрепрайоны, причем Полоцкий оборудован бетонными дотами, а Лепельский возглавляет энергичный и думающий генерал. Думаю, немцы там быстро выдохнутся — каждый из их корпусов у нас есть чем встретить. Командование вермахтом совершило ошибку стратегического значения. На их месте, необходимо не терять времени, сразу сосредоточить обе танковые группы на Березине — думаю, в этом случае, немецкие танки сейчас находились под Смоленском.
— Не только нам одним делать ошибки, Борис Михайлович, противник тоже может допускать промашки, они ведь тоже люди, — хладнокровно отозвался Сталин, остановившись посередине кабинета. И повернувшись к сидящему на стуле маршалу, тихо спросил:
— На какой срок нам необходимо перейти к стратегической обороне?
— Пока не развернем всю армию — мобилизация ведь только началась, Иосиф Виссарионович. Думаю, до зимы, а там можно будет перейти в контрнаступление. Для достижения успеха нужно одно — как минимум двойное превосходство в силах, при значительном перевесе в танках и авиации. У нас слишком велики потери, чтобы можно было их восполнить за несколько месяцев. Мы потеряли инициативу, теперь многое зависит от действий противника. Хорошо, что мы вовремя отвели войска к «старой» границе, лучше уступить территорию, но не дать врагу возможности разбить армию.
В кабинете наступила тишина — маршал сказал главное. Красная армия потерпела поражение в приграничном сражении, и теперь германские войска развивали достигнутый успех. Северо-Западный фронт откатился до Псковско-Островского укрепрайона, разбитые дивизии отходили от Двины за реку Великая, и в Эстонию. И пока войска удерживали занятые позиции — к Пскову вовремя подвезли свежий 41-й стрелковый корпус из трех дивизий, из состава Ленинградского округа передали 191-ю, от Таллинна подошла 16-я стрелковые дивизии. Территориальные 22-й и 24-й корпуса успели увести за «старую» границу, эстонцев и латышей отправили далеко в тыл, а входившие в их состав четыре дивизии свернули в бригады, добавив запасные батальоны. Теперь измены, подобно той, которая случилась с 29-м «литовским» корпусом, можно было не опасаться. Но именно танки 1-го механизированного корпуса, которые успели вывести на позиции укрепрайона не дали немцам прорвать рубеж — теперь германская 4-я танковая группа ждет подхода собственной пехоты, после этого последует штурм.
— Мы недооценили силы противника, а разработанные планы по развертыванию резервов, не учитывали такого неблагоприятного для нас хода развития событий. На подготовку семидесяти резервных дивизий у нас не оказалось времени, пополнение нужно получить немедленно, и предложения товарища Жукова весьма своевременные. Можно за счет увеличенного формирования запасных полков и батальонов, получить в ближайшие две-три недели порядка восьмидесяти стрелковых бригад, при этом к середине августа удвоить это количество. Это позволит в кратчайшие сроки обеспечить все наши фронты вполне подготовленными соединениями, при незначительном снижении их огневой мощи — изъятии одного артиллерийского полка.