Ершаков должен удержаться, подкрепления туда отправят. Его войска «шверпункт» держат, «ключевое место» войны, как сами немцы любят выражаться. До Двинска дотянутся можно, в тылы группы армий «Север» выйти. Полоцкий УР нависает над Минском, как и Лепель, без их взятия поход на Москву невозможен. Так что штурм укрепрайонов неизбежно последует, и в самом скором времени — к Минску подошли отставшие в пути от «панцер-группен» армейские корпуса сразу трех армий. Пехотных дивизий в них много, никак не меньше четырех десятков, считая с резервами — а это слишком много, чтобы рассчитывать остановить их одними силами едва восстановленного Западного фронта. И то, что сейчас предпринято войсками сразу четырех армий наступление на Березину как раз из той «оперы» — врага лучше встречать на самых дальних подступах…
Противотанковая огневая точка Полоцкого укрепрайона, замаскированная под сарай, представляла достаточно массивное бетонное сооружение, наверху которого устанавливалась башня от легких танков Т-26 или БТ, с 45 мм пушкой. В годы войны при спешном строительстве оборонительных рубежей прибегали к более простому способу — ставили не подлежащие ремонту танки, вернее их пустые корпуса, и закрывали поверх плитами, могли залить бетоном, или наваливали камни. Недостаток был один — тонкая броня самой башни в 15 мм, впрочем часто на нее устанавливали или наваривали дополнительные броневые накладки, которые выдерживали прямые попадания 37 мм снарядов…
Глава 28
— «Двинский поход» Гота нам слишком дорого обошелся — 3-я танковая группа понесла потери в бронетехнике без всякого результата, а я напрасно потерял занятую территорию и время!
Командующий 2-й танковой группой генерал-полковник Гейнц Гудериан не находил места, вот уже как четыре дня все три подчиненных ему корпуса отчаянно отбивались от мощного контрнаступления большевиков, в котором приняло участие две новые русские армии, непонятно откуда взявшиеся. В штабе ОКХ не предполагали наличия таких резервов у противника, а теперь из расспросов пленных стало ясно, что еще до начала войны большевики приступили к выдвижению на границу не менее двух десятков стрелковых и шести танковых дивизий. Кроме того, данные разведки показывали, что в «витебских воротах» сейчас выгружается еще одна армия — 19-я по номеру, 20-я и 21-я наносили контрудар, а еще одна — 22-я, сражалась на Западной Двине. Именно она остановила корпуса генерал-полковника Гота, встав на пути в тот момент, когда от русских никакого сопротивления не ожидалось. Как и наличия самой оборонительной линии от Полоцка до Лепеля, занятой многочисленными «свежими» соединениями, по которым и пришелся удар «панцер-группен», впервые с начала трехнедельной кампании против России, не давший никакого позитивного результата. Наоборот, потери оказались неоправданно высокими, наступление велось крайне медленно, ведь напрямую столкнувшись с эшелонированной в глубину обороной, лучше было бы не «прогрызать» ее, а отступить, предоставив штурм позиций германской инфантерии, а «подвижные» дивизии использовать на более выгодном направлении, где подобной обороны не наблюдалось.
— Но что сделано, то уже проделано — зато мы теперь знаем, что силы русских оказались намного больше, чем мы рассчитывали. У границы мы сокрушили только передовые соединения, а главные силы явно собирались на «линии Сталина». Нам просто невероятно повезло, что укрепления под Минском и Слуцком не были своевременно заняты вражескими войсками.
Гудериан фыркнул — «шнелле-Гейнц», а так называли генерала за его постоянные требования не терять быстроты во время наступления, был раздражен до крайности — он самостоятельно попытался наступать на широкой полосе от Витебска до Могилева, но получил жестокий отпор. Его десять соединений, наполовину танковых, сейчас на центральном и северном участках отошли за Березину, отбиваясь от многочисленных сил русских. Все же одна танковая группа, как не крути, не может сражаться с целым фронтом, когда на каждый из ее корпусов приходится по целой неприятельской армии.
— А ведь у большевиков еще есть в резерве армии, ведь против нас с Готом они выдвинули четыре с последовательными номерами. А это весьма характерно — они их выдвинули разом, будто по списку.
Гудериан усмехнулся — левофланговый 47-й моторизованный корпус генерала Лемельзена нарвался первым. По 18-й танковой дивизии пришелся удар механизированной группы из двух корпусов — у противника в ней оказалось четыре танковых дивизии, в которых впервые появились новые тяжелые и средние танки, с которыми еще не встречались. И с первых же стычек стало ясно, что остановить пятидесяти тонных хорошо забронированных монстров может только зенитная артиллерия с «ахт ком ахт» — длинноствольными 88 мм пушками. Неплохой результат давал обстрел из 105 мм орудий, но их было всего по четыре ствола, одна батарея, на каждую танковую и моторизованную дивизию. Новейшие 50 мм противотанковые пушки с длиной ствола в 60 калибров, на которые все так рассчитывали, оказались мало пригодными для пробития лобовой защиты, и могли поразить КВ и Т-34 исключительно при стрельбе в борт с коротких дистанций. Про 37 мм пушки говорить не приходится — сами немецкие солдаты стали именовать их «колотушками» — теми самыми «дверными молотками», которыми стучат, предупреждая хозяев дома, что к ним пришли гости. Хороший образец «черного юмора», солдатские шутки самые точные по «ядовитости».