Особой уверенности в голосе Дмитрия Григорьевича не слышалось, видимо сам хорошо понимал, что производство новых танков не сможет восполнить потери, а количество танков устаревших типов в войсках стремительно сократилось. А так как Т-26 и БТ уже не производят, а новых легких танков для их замены пока нет, то надежды на восполнение былой мощи абсолютно беспочвенны. Так что придется воевать пехотой и артиллерией, ничего другого просто не остается. Немцы ждать не будут, скоро навалятся со всей силой, а танков мало. Но еще хуже ситуация с авиацией — теперь самолетов стало намного меньше, счет давно идет не на сотни, а на десятки. Количество эскадрилий в полках сократилось с четырех до двух, а число самолетов уменьшилось втрое — до двадцати. И тут ни одни спешные меры не помогут — война в воздухе проиграна «вчистую», люфтваффе срывает любую наступательную операцию советских войск, так что приходится только отбиваться, стратегическую инициативу не перехватить…
Такие картины наблюдали практически на всех аэродромах приграничных округов в трагическом июне 1941 года. И четкого ответа на вопрос почему так все случилось, до сих пор нет…
Глава 32
— Ничего серьезного противник провести не сможет, если оборона достаточно насыщена войсками, а за первой линией есть вторая, с противотанковыми средствами и механизированными соединениями. Танковым колоннам необходимо вырваться на простор, сокрушать тылы, действовать очень быстро, и тем сеять панику, вносить неразбериху в управление войсками. Но сейчас ничего страшного, я думаю, произойти не сможет — за Друтью полноводный Днепр, его быстро не форсируешь, а там как раз «второй эшелон» из стрелковых корпусов. И отведенные туда же на переформирование танковые бригады достаточно сильного состава. Авиация, правда, у нас повыбита, но так в обороне сидеть свои плюсы, а бригады не корпус, на марше налетами не накроешь, тут никаких «лаптежников» не хватит…
Евдокимов не договорил, сильно тряхнуло здание, тут можно было не сомневаться, что попал 150 мм снаряд. Но старинный купеческий особняк был построен крепко — до революции на материалах не экономили. А богатых людей хватало — от Западной Двины через три перевалочных канала шел водный путь на Березину, но после начала массового строительства железных дорог Лепель стал хиреть — они прошли в обход городка. А единственная ветка, проложенная от Орши, имела чисто военное предназначение в целях подготовки к столкновению с белопанской Польшей, которое маршал Тухачевский считал неизбежным. Видимо, хорошо запомнилось Михаилу Николаевичу «чудо на Висле», вот он и стал поступать согласно народной мудрости, насчет горячего молока, на котором немудрено обжечься.
— Как ты считаешь, Василий Павлович, когда немцы на штурм пойдут?
— А ты как думаешь, Александр Трофимович?
Евдокимов ответил вопросом на вопрос, и, хмыкнув, внимательно посмотрел на начальника штаба армии. Карьера у того задалась — месяца войны не прошло, как полковник Плешков стал генерал-майором, и с дивизии перешел не просто уровнем выше, перепрыгнул через «ступеньку», минуя корпус, и сразу на армию. Но как военный профессионал, и очень деятельный помощник, способный и посоветовать, и поспорить, проработать ситуацию в деталях, и вовремя предпринять меры. К тому «уровец» — задачам по обороне в дивизии уделялось первостепенное значение, и в этом плане она была подготовлена намного лучше подавляющего большинства соединений, и таких было мало — 24-я Галицкого, 41-я Микушева и еще пара-тройка соединений, где комдивы действительно разбирались в обороне, и уделяли ей должное внимание, готовя к войне подчиненных. А это одно свидетельствовало о том, что люди недюжинного мужества, особенно в системе, где «своих» опасаются больше, чем любых врагов.