Евдокимов говорил сам с собою, но как ни странно — укрепрайоны на «старой» границе в большинстве своем держались, и противник не прошел по ним парадным маршем, даже толком не заметив сопротивления. Характерны события в Пскове, где дислоцировался до войны 1-й механизированный корпус. За четыре дня до нападения на СССР из него извлекли 1-ю танковую дивизию, и отправили на Кандалакшу — понятно, что не для обороны Заполярья. Вот только для наступления дивизия не годилась, в тамошних краях лучше действовать взводами, максимум ротами. Затем с началом войны всему корпусу устроили «пробежку» до Ленинграда, потом обратно — несколько десятков танков застыло по дороге, им требовался ремонт. Череда странностей для товарища Жукова, о которых он как-то не пожелал вспоминать, и тем более размышлять над ними.
И когда 26-го Манштейн оказался в Двинске, началась нездоровая суета — бросили в бой 5-й ВДК и направили боевые группы из состава недоукомплектованного 21-го корпуса, и те, понятное дело, своими атаками ничего толком не добились, кроме напрасных потерь. С запозданием направили 163-ю моторизованную дивизию, причем погрузили ее в эшелоны. Вот только немцы уже «вскрылись» на плацдармах и дивизию просто разгромили на марше, и Рейнгардт со своим корпусом направился к Острову. В то время 3-ю танковую дивизию «раздербанили» по «милой привычке» тех дней — выдергивали батальоны и полки для прикрытия направлений, которым противник и не думал угрожать. От соединения остались полторы сотни танков без всякой мотопехоты. И как всегда последовало очередное запоздание — 41-й корпус генерала Кособуцкого подходил к 25-му укрепрайону последовательно — вначале одна дивизия, за ней другая, потом третья. И также последовательно, одну за другой немцы их громили. После чего дорога на Ленинград была ими открыта — там только начали возводить Лужский рубеж и формировать армию народного ополчения. Примерно та же картина на Западном фронте, чего стоит «увертюра» с выдвижением 21-го и 47-го корпусов. Так что можно обвинить Кузнецова и Павлова, вот только когда случаев много, становится ясно, что командующие фронтами выполняли чье-то прямое указание. Вместо того, чтобы гнать все эти корпуса на убой, чему противник только радовался, ведь он получал великолепную возможность крушить советские войска по частям, нужно было остановить выдвижения и занять позиции на «линии Сталина», вдоль укрепрайонов. А судя по директивам Генштаба, тогда всякая «ориентация» была потеряна, «мозг армии» стал совершенно неадекватным. И в таком состоянии пребывал, пока не сменили руководителя. А вот сейчас пошли «странности», только знаки поменялись с минуса на плюс. Дивизии 1-го мехкорпуса успели занять укрепления Пскова и Острова, а в них танков столько же имелось, как у немцев во всей 4-й танковой группы. С Кингисеппского укрепрайона перебросили 191-ю стрелковую дивизию, а ведь та должна была там стоять, оберегая побережье от возможной высадки финнов — абсурдней задачи и представить невозможно. Успели выдвинуть и 16-ю стрелковую дивизию — тоже занималась подобными экзерсисами. И успели собрать четыре дивизии, подъехала и 111-я из 41-го корпуса. Успели вывести за реку Великую 22-й и 24-й «эстонский» и «латышские» корпуса, каждый в несколько тысяч бойцов, русских и евреев. Всех местных «националистов» хорошенько «вычистили», успели провести «спецмероприятия». И Рейнгардт со своими тремя дивизиями нарвался — и стороны принялись за «темповую игру», которую немцы проиграли. И потому, что бросили на Себеж и Опочку 57-й корпус Манштейна — а в укрепрайоне была не одна, а две дивизии, ведь 186-ю не пришлось снимать с позиций и спешно отправлять к Двине, когда Лепель остался совершенно без защиты. Причем, в это же время 153-я дивизия Гагена бесцельно стояла на позициях у Витебска в той истории, когда немцам до города было топать и топать.
Сейчас все иначе — в Генштабе прекратили делать ошибки, и «странности» закончились с началом июля. Под Псковом и Островом шли жестокие бои, туда перебросили остатки дивизий 11-й армии, развернули 35-ю армию из Псковской оперативной группы. И все стала определять логистика — из Ленинграда подкрепления пошли гораздо быстрее, чем из Восточной Пруссии. В «Северной Пальмире» подошли к делу серьезно, как в прошлый раз, но стали собирать не дивизии народного ополчения, а формировать два десятка стрелковых полков, которые отправляли на Перешеек и в Карелию. Против финнов им сражаться было сподручней, те не имели того уровня оснащения как немцы, и местность для многих была знакомой по «зимней войне». А оттуда увозили к Пскову и Острову стрелковые дивизии или выделенные из их состава бригады. Так что немцам придется штурмовать тамошние укрепрайоны, как и здешние, вот только это непростая для них задача — нет превосходства, более того, СЗФ превосходит группу армий «Север» своими силами, по крайней мере, вдвое, если верить Еременко. А не верить нет резона, прекрасно зная, сколько дивизий и бригад выставил один Ленинград. И питерские заводы сейчас начали гнать продукцию в циклопических объемах — одних полковых трехдюймовок, как Василий Павлович точно знал, там с июля по октябрь сделали две с половиной тысячи, половина от того количества, которое имелось в РККА на начало войны. А еще пойдут с Кировского завода КВ, с июля по сентябрь чуть больше четырех сотен, две трети от всего довоенного выпуска. И если блокады не будет, то над немцами «крышка» захлопнется раньше, и финны не сильно помогут — в одном Ленинграде населения больше, чем во всей Финляндии. И группа армий «Север» самая слабая — всего два десятка пехотных дивизий, а свежих подкреплений против нее уже отправлено не менее десятка дивизий, и потоком пошли бригады. И разбитые соединения теперь быстрей восстановят и вооружат.