Фронт прорвали бы еще вчера, но немцы нарвались на выдвинутые из второй линии стрелковые и противотанковые бригады, и получили отпор. К тому же по приказу маршала Павлов уже успел выдвинуть из резерва оба танковых корпуса, которые сохранили свои прежние номера. Правда, сменили командиров — 5-й возглавил генерал-майор Ахлюстин, от самого Белостока вышедший из окружения с остатками своего 13-го мехкорпуса, где едва насчитывалось полторы тысячи бойцов и командиров. А вот 7-й корпус принял генерал-майор Петров, один из самых опытных танкистов РККА, вместе с ним, тогда еще майором, в тридцать шестом году комбриг Павлов сражался с фашистами под Мадридом. Он в мае командовал 17-м мехкорпусом, в котором Т-26 и на батальон не набиралось, зато в состав передали артиллерию. Павлов про себя матами крыл и Мерецкова, по замыслу которого прошлой осенью были развернуты девять корпусов, и Жукова, который к ним добавил еще двадцать. Оба начальника Генштаба, и Кирилл Афанасьевич, и сменивший его Георгий Константинович, нанесли по танковым войскам удар страшной силы. В свою бытность начальника АБТУ Дмитрий Григорьевич был сторонником именно бригад — по две с половиной сотни легких танков. Их было четыре десятка на однотипной материальной части — в основном на Т-26, с десяток бригад на БТ, а еще четыре получили средние Т-28, по полторы сотни трех башенных танков в каждой. Последние предназначались для прорыва укрепленных линий, в то время как «двадцать шестые» для непосредственной поддержки пехоты на поле боя, и распределялись исключительно по армиям, их усиливая. А вот большую часть БТ-7 распределили по танковым полкам пятнадцати моторизованных дивизий, которые предполагалось использовать в «эшелонах развития прорыва».
На взгляд самого Дмитрия Григорьевича ЭРП должны были стать тем самым инструментом войны, который позволит проводить «глубокие операции», должны были состоять из пары дивизий и одной-двух бригад БТ. И действовать совместно с конницей в составе конно-механизированных групп, причем в состав кавалерийских дивизий включались танковые полки на БТ-5, в четыре эскадрона каждый, плюс эскадрон бронеавтомобилей.
Вот только проверить свои замыслы на практике Павлову не дали — перевели год тому назад на командование Западным особым военным округом, и к последующим реорганизациям он не имел никакого отношения. Более того, когда попробовал вмешиваться, показывая все несообразности, «больно получал по рукам» как раз от тех, кто не понимал, что так формировать танковые соединения нельзя. Но у Мерецкова были свои замыслы, которые воплотил за него Жуков, при котором в составе РККА к нынешнему лету вознамерились полностью развернуть сразу 29 механизированных корпусов, и в каждом более одной тысячи танков. Совершенно безумная затея, на девять мехкорпусов машин бы хватило, но к ним добавили еще два десятка, что являлось абсолютно непосильной задачей для производства. Заводы не могли чисто физически увеличить выпуск тяжелых КВ, которых по штатам должно быть шесть десятков, и еще двух сотен «тридцатьчетверок» на каждую из 61-й формировавшихся танковых дивизий. Замыслы действительно грандиозные, но абсолютно оторванные от реальности.
На формирование танковых дивизий пустили все бригады, но этого не хватало, пришлось выдергивать Т-26 из состава стрелковых дивизий, забирая даже двух башенные машины первых выпусков, бесполезные на поле боя. Одновременно во многие дивизии пошли для пополнения БТ, а также КВ и «тридцатьчетверки», а также Т-28 — и получилось «густое варево». Чудовищная мешанина из разнотипных танков, причем как с дизельными, так и с бензиновыми моторами, отличных по своему боевому предназначению, и способные свести с ума тыловые и ремонтные службы.
Однако Жукова это нисколько не смутило — начальник Генштаба требовал как можно быстрее развертывать корпуса, куда направлялся «народ по бору по сосенке». И к началу войны ни один из двадцати мехкорпусов «жуковской выделки» не был готов к войне, ни один. Хуже — только в трех корпусах набиралось половина от общего количества требуемых танков, причем устаревших типов. Большинство соединений из оставшихся представляли собой небоеспособные, полностью «сырые» формирования, в лучшем случае с одним батальоном сильно изношенных учебных танков. В округе такими были 17-й и 20-й мехкорпуса, которые считались во «второй очереди» на пополнение. В эти корпуса передали артиллерию, чтобы хоть как-то усилить, но оставили практически без автотранспорта.