— Дайте папиросу подымить, найдется?
Просьба комиссара с адъютантом несказанно удивила — они переглянулись, и стало ясно, что комдив являлся некурящим. Однако Сумар извлек из кармана картонную пачку, с незнакомым рисунком вроде бы привычной «географической карты» — только «расширенной» вплоть до Африки. Папиросы «Беломорканал» он сам курил в восьмидесятые года, предпочитая выделки фабрики имени Урицкого. Но тут коробка необычно выглядит, название идентичное, только изображение совершенно не соответствует тому самому, из будущих времен. Привычно смял картонный мундштук «гармошкой», прикурил от запаленной спички и сделал первую затяжку — и тут же перед глазами все поплыло, заволокло дымкой…
Эти папиросы вошли в обиход за несколько лет до начала 2-й мировой войны — дизайн пачки тогда был совершенно другим, непохожим на привычный. Как говориться — все познается в сравнении, даже геополитика…
Глава 4
— Составьте боевой приказ по армии, номер первый — никаких других я еще отдать не успел, не дали мне такой возможности.
В голосе командующего 13-й армии генерал-лейтенанта Филатова прозвучала такая горечь, которую начальник оперативного отдела штаба подполковник Иванов прекрасно понимал. Еще бы — с началом войны неукомплектованное управление, без столь важного для него батальона связи, совершенно не имея автотранспорта и охраны, начало выдвижение по железной дороге от Могилева на Молодечно, куда прибыло утром 24 июня, счастливо миновав Минск, который через несколько часов был охвачен после массированной бомбардировки грандиозными пожарами. Многие кварталы столицы Белорусской ССР сгорели дотла — там стояли в основном бревенчатые одноэтажные дома, построенные еще при царе. А ветер раздул пламя до небес — пожарные команды не смогли потушить все пожирающий огонь, в котором погибли многие сотни жителей, а большая часть города превратилась в пепелище. Возникла чудовищная паника, началось массовое бегство горожан — и что самое неприятное, так то, что убыло партийное и советское руководство, не только городское, но и республиканское. Если бы хотя бы на несколько часов управление армии запоздало бы с переездом, из пылающего города никто бы не выбрался. А так добрались до места, увидев, как через Молодечно буквально валит одним полноводным потоком гражданское население, спасаясь от бедствий войны. Но было немало военных из состава соседнего Северо-Западного фронта, которые не только принесли ужасающее известие о разгроме 11-й армии генерала Морозова, но и о том, что немцы с утра, а то и вчерашним вечером, заняли Вильнюс, столицу Литовской ССР. И первым на КП 13-й армии прибыл совершенно растерявшийся командир 5-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса полковник Федоров, доложивший, что противник захватил целыми мосты через Неман в Алитусе уже в полдень 22 июня, сбив выставленные заслоны. И стенал при этом, что за такое его обязательно расстреляют. Пришлось успокаивать, хорошенько расспросить, и ситуация потихоньку прояснилась во всей ее неприглядности.
Танкисты дрались сутки, но к вечеру 23-го числа дивизию полностью снесли, пришлось отходить на Молодечно, в полосу соседнего Западного фронта, в то время как другие разбитые соединения и части покатились на север, к Двинску и Полоцку. Да и сама дивизия уж очень быстро, даже стремительно откатилась, причем в потрепанном состоянии — осталось в строю семьдесят танков, включая полтора десятка новых «тридцатьчетверок», пара дюжин броневиков, до трехсот автомашин, набитых раненными и уставшими красноармейцами. На тягачах приволокли девять гаубиц из состава артполка, также ушли в относительном порядке и тылы дивизии. А вот 5-й мотострелковый полк непонятно куда делся, как и другие части, сражавшиеся под Вильно, к Сморгони отошли только курсанты военного училища и 84-й полк НКВД, охранявший железную дорогу. К вечеру поступило сообщение, что немцы в Ошмянах, и это стало оглушающим известием для штаба 13-й армии — такого быстрого продвижения моторизованных соединений противника уже на территории Белоруссии никто не ожидал. Между Вильнюсом и Молодечно чуть больше сотни верст, Ошмяны как раз на половине пути.
Войск в распоряжении командарма-13 на тот момент не имелось, и решено было отправить отбивать этот городок отступавшие части 5-й танковой дивизии, курсантов и железнодорожников, усилив их вышедшим к Сморгони разведбатом 50-й стрелковой дивизии. Сама дивизия только выходила к Вилейке и Молодечно, ее прибытие ожидалось к утру 26-го числа. И весь кошмар ситуации в том, что войска имелись, в состав армии передали 21-й стрелковый корпус. Вот только вся штука в том, что вечером 22 июня стоявшая в Молодечно 24-я дивизия генерала Галицкого получила приказ на выдвижение к Лиде, и уже отошла относительно далеко от города. Вместе с тем в это же время через станцию следовали из Витебска эшелоны 37-й стрелковой дивизии, опять же в Лиду, и был пропущен состав с двумя десятками новеньких тяжелых танков КВ-2, вооруженных 152 мм гаубицами. И это был чудовищный просчет командующего Западным фронтом генерала армии Павлова, который поторопился выдвинуть значимые резервы с началом войны на Гродненское направление, вместо того чтобы придержать их до выяснения обстановки хотя бы на пару суток, позволив им завершить за эти сорок восемь часов начатую еще перед началом войны мобилизацию.