Противник сменил эсэсовцев, жестоко потрепанных, на две дивизии из состава 16-й армии, затем подвел еще одну — и уткнулся уже не в корпус, а 39-ю армию под командованием генерал-лейтенанта Болдина, бывшего заместителя командующего Западным фронтом. Тогда Иван Васильевич должен был управлять действиями КМГ под Гродно, лихим наступление разгромить немцев, и «гремя огнем, сверкая блеском стали», выйти в тыл 3-й танковой группы Гота. Однако фактически позволил себя разбить двум пехотным дивизиям, не вступив толком в сражении. А силу имел страшную — полторы тысячи танков и бронеавтомобилей трех корпусов — двух механизированных, 6-го и 11-го, и 6-го кавалерийского. Полтысячи новеньких КВ и Т-34, а такого количества многие танковые армии образца сорок третьего года не имели, были потеряны, причем большая часть брошена, так и не вступив в первый для себя бой. Зато теперь исправился — укрепрайон, самый слабый из строящихся в тридцать девятом году, выстоял. Немцы в него уперлись, заболоченные леса по флангам и сама труднопроходимая для автотранспорта пойма реки Великой, сильно затрудняла маневр силами. Там действовать практически невозможно из-за того, что невероятно трудно обеспечить снабжение собственных войск в наступательной операции.
Зато ситуация в полосе 22-й армии критическая — на соединения генерал-лейтенанта Ершакова навалились с двух сторон. С запада наступает корпус из группы армий «Север», обходя Верхнедвинские укрепления, а с юга два корпуса из 9-й полевой армии, причем захватившие плацдарм у Дисны, и отсекшие укрепрайон. При этом вовсю идет штурм Полоцкого УР, два сектора обороны взломаны, ситуация становится катастрофической.
— Я посоветовал командарму-22 начать отводить войска, а тылы как можно быстрее перебрасывать в Невель, пока есть возможность. Генералу Болдину нужно начинать готовить отход на Великие Луки, ведя арьергардные бои — сама местность нам способствует. А нам только на Городок — корпус Галмцкого едва держится, какие на хрен могут быть атаки на Витебск, немцев там как собак нерезаных. Противник продвинулся на Сураж, дальше пойдет на Велиж и Демидов, охватывая глубоко фланг — и это весьма вероятно. И самое худшее — даже начать наступление на Рудню, а там до Смоленска, рукой подать. И тем самым у командования группой армий «Центр» появится прекрасная возможность отсечь нашу 3-ю армию, а то и 19-ю, если быстро дойдут до Смоленска и переправятся на южный берег Днепра.
Евдокимов смял так и не закуренную папиросу, отбросил. Не отрывая взгляда, смотрел на карту, пытаясь найти решение. В голове билась мысль — плод чужого недомыслия и разгильдяйства дорого обошелся. Именно на северном берегу Двины нужно было заблаговременно возводить укрепления, а не тешить себя иллюзиями, что враг далеко, и «потом успеем». Немцы действую быстро — вот что нужно принимать в расчет как данность, а реагировать на действия «подвижных» соединений пехота на своих двоих не успевает. Танковые корпуса отведены в тыл — из полутысячи Т-34 и БТ, не считая танкеток и броневиков, в них осталось едва треть бронетехники, если не четверть. «Проломы» можно «затыкать» только отдельными полками, в которых «климы» и «двадцать шестые». А это не совсем надежные «подпорки», да и малочисленные по штату — меньше полусотни танков в каждом, один довоенный батальон, по сути.
— Немедленно отводить армию к Городку нужно, завтра будет поздно, Александр Трофимович. Поздно — начальник Генштаба пытается восстановить линию фронта, но в условиях прорыва вражеской танковой группы любые меры неизбежно будут запаздывать. Немцы уже разорвали фронт пополам — три армии на северо-западе, четыре по Днепру, резервы только выдвигаются, да и мало их там. Вот потому-то я и отправил свои соображения маршалу Тимошенко и генералу Жукову…
— Ты слишком был резок, Василий Павлович. И учти, отход нашей армии не санкционирован ставкой, наши действия в Москве воспримут как паникерство — и с тебя весь спрос будет…
Плешков не договорил — в комнату вошел связист и передал генералу листок, начальник штаба впился в него взглядом и побледнел. Потом охрипшим голосом произнес, в глазах плеснулась тоска.
— Тебе приказано передать командование армией Галицкому и немедленно, неотлагательно даже, прибыть в Москву…