— Не успеют, мы ведь тоже принимаем ответные меры.
Шапошников тяжело дышал, лицо землистое — было видно, что маршалу нездоровиться, последнее время он сильно болел, и только серьезная нужда в нем, вера самого Сталина в его знания, заставила Бориса Михайловича снова принять Генеральный штаб.
— Мы выдвигаем резервные армии — к Шимску 42-ю из Ленинграда, она из новых — там четыре стрелковые дивизии, придадим один из стрелковых корпусов и танковую бригаду. Старая Руса прикрыта дивизией, туда выдвигается 32-я армия, к Холму выйдет 72-й стрелковый корпус. Эти две армии, а также 8-я в Эстонии, 35-я в Пскове и 11-я в Порхове, войдут в состав Ленинградского фронта генерал-лейтенанта Попова — в него будет также включена 23-я армия, которая воюет с финнами на «перешейке». Три других армии и две оперативные группы остались в составе Карельского фронта, командующим которого назначен генерал армии Мерецков, а штаб в Петрозаводске. Главкомом Северного направления остается маршал Ворошилов, проведена, как вы видите, соответствующая реорганизация. А вот управление Северо-Западного фронта перебрасывается в Торопец — позиции по Ловати до Старой Русы, исключая город. В составе все те четыре армии, что могут попасть в «котел». Их нужно выводить и восстанавливать фронт, управление которого не справилось с возложенными на него задачами. Генерал-полковник Кузнецов отозван в распоряжение Ставки. Командующим Западным фронтом назначен генерал Еременко, штаб в Мстиславле. Сам маршал Тимошенко находится в Вязьме, откуда руководит войсками.
Шапошников почему-то говорил медленно и подробно, у Василия Павловича, только росло недоумение — к чему ставить в известность планов Ставки обычного командарма. Только в одном случае — если его хотят назначить командующим этим новым СЗФ. И хотя честолюбие свойственно любому военному, но сама мысль о том, что придется делать, ужасала, как и та ответственность, которую пришлось бы взвалить на себя.
— Принято решение назначить нового командующего Северо-Западным фронтом, который теперь будет подчинен главкому Западного направления. Для обеспечения стыка выдвигаются три армии Резервного фронта генерала Жукова, которому подчинена 20-я армия Курочкина, фронтовой штаб в Ельне. Нужно незамедлительно исправлять ситуацию под Смоленском, северная часть которого уже захвачена противником, мосты стратегического значения взорваны по приказу коменданта. Как сами видите, не все у нас благостно, положение архисерьезное, вам стоит взглянуть на южное направление.
Тут пришлось только кивнуть, сам Евдокимов в отличие от маршала мог сравнивать обе войны — и ту, которая жила в его памяти, и эту, нынешнюю. И не раз искренне удивлялся — что может сделать один человек, вернее не сколько совершить, а в той или иной мере приложить руку к событиям. В принципе для страны отыграно три важнейших недели войны, немцы уже десятого числа должны быть в Смоленске и за Порховым, но не задался победный марш, на дворе второе августа, блицкриг резко сбавил обороты. Это видно на всех фронтах, на юге особенно — только сейчас до Бердичева прорвались, до Киева топать и топать. «Первая» полоса укрепрайонов ранней постройки держится, но так в каждый не дивизию-другую посадили, а по целой армии. К тому же 16-я армия генерал-лейтенанта Лукина не под Смоленском оказалась, с большим запозданием — она ведь у Шепетовки в конце июня начала разгрузку эшелонов. И вовремя встала на пути 1-й танковой группы. А теперь состав армий на ЮЗФ фактически удвоился, и это при том, что до войны фронт был сильнейшим, там было сосредоточено восемь мехкорпусов, причем 4-й Власова и 8-й Рябышева буквально набитых новыми танками КВ и Т-34 — полные аналоги 6-го Хацкелевича в Белоруссии. И также себя ничем не проявившими — собрать прорву танков не означает получить эффективно действующие танковые соединения.
Но как не крути, немцы там потеряли время, а оно для них драгоценно. И в Уманский «котел» не попало две армия — 6-я Музыченко воюет в Летичевском укрепрайоне, а 12-я Понеделина отошла за Днепр, в один из УР в полосе Южного фронта, где успешно, если смотреть на карту, отбивает наступление румын вместе с 18-й и 9-й армиями…
Весь левый берег Днестра еще с начала 1930-х годов был покрыт дотами на очень большом протяжении — готовились к войне не только с панской Польшей, но и боярской Румынией. Именно армии «малой Антанты», собранные воедино, и при поддержке «большой Антанты», в конце двадцатых годов рассматривались главной угрозой. Вот потому и строили вдоль «старой границы» укрепления, которые потом за рубежом не без оснований стали именовать «линией Сталина»…