Евдокимов сделал паузу, взглянул на маршала — Борис Михайлович смотрел на него теперь как-то странно, оценивающе, все же был на полтора десятка лет старше, по нынешним временам старик. И молчал, пришлось заканчивать, как бы подводя итог сказанному.
— Потому воздействие на логистическую связанность должно производиться постоянно и всеми имеющимися средствами, минирование и диверсии должны стать обязательным для выполнения правилом на тактическом уровне. Что касается оперативной постановки задач, то выявление «шверпунктов» и «панцер-штрассе» необходимо делать заранее, и желательно задолго до того, как противник решит воспользоваться последними. При обороне Лепеля мы применили сплошное минирование «панцер-штрассе», и тем, три раза срывали продвижение моторизованных колонн.
— Я ознакомился с действия как 34-й армии в целом, так и 50-й дивизией, который вы командовали в июне. Необычно, скажу сразу — необходимо, чтобы этот опыт был немедленно внедрен. Я имею в виду ваш подход к делу — очень много нового, особенно в обороне, включая организацию противотанковых, так называемых «кустов». В принципе, в укрепрайонах оборона строится на узлах, но для ПТО необычно. А что вы скажите по «шверпунктам», можно ли их выявлять заранее?
— Можно, товарищ маршал…
— Давайте обойдемся без чинопочитания, Василий Павлович, — Шапошников улыбнулся, — мы одним делом занимаемся.
— Борис Михайлович, по большому счету вариантов у противника не так и много этих «шверпунктов», вернее у нас, чтобы их нельзя было рассчитать заранее, и не предпринять нужные меры противодействия созданием подготовленных позиций на опасных направлениях, имеющих стратегическую связность. И всем отвечающим условиям таких точек несколько.
— Интересно, давайте обозначим их на карте, возьмите карандаш.
Евдокимов снова подошел к карте, и негромко произнес, чуть повернувшись к стоявшему рядом начальнику Генерального штаба:
— Думаю, противник на Смоленском направлении перейдет к обороне, ему опасно рваться к Москве с «подвисшими» флангами. А потому обе танковые группы начинают разворачиваться — 3-я от Витебска на Великие Луки, а вот 2-я пойдет вниз по Днепру, с его восточной стороны. Немцам нужно «свернуть» всю нашу оборону, и тогда появится возможность добиться на следующем этапе грандиозных успехов, которые приведут к возможному окружению Ленинграда, а это четверть военной продукции страны, и Киева — последнее даст возможность овладеть Донбассом. А это металл и уголь, украинские черноземы дают зерно и сахар — сейчас идет война экономик, и этот фактор при планировании операций всерьез учитывается. Именно так — Ленинград и Донбасс, после чего наступление на Москву объединенной танковой группировкой, при обеспеченных и прикрытых оборонительными позициями флангах. А «шверпункты» здесь — два на Ленинградском фронте, и вот здесь на юге, тоже два — один в полосе Центрального фронта, другой от Бердичева. И нанесут удары, вот так и так, сразу в глубину — вот первый этап, а после подтягивания тылов пойдет и второй. Как мне кажется…
Последнее было сказано второпях — Евдокимов знал, как пойдет война, и был стопроцентно уверен, что немцы именно так и будут действовать. А иначе бы не стали уже сейчас поворот танковых групп — просто понимают, что необходимо отыграть время, оно для них главное.
— Думаю, вы правы, Василий Павлович, раз настолько уверены в своем знании. Вот этим вы и займетесь в первую очередь, не подведите товарища Сталина, и его выбор. Требуется как раз боевой генерал с соответствующим опытом именно общевойскового командира, отнюдь не сапера или фортификатора. Понимаю, дело для вас сложное, и в академиях вы не учились, хотя прекрасно оцениваете ситуацию, которую не каждый генштабист сможет, хм, правильно решить, далеко не всякий. И оперируете терминами, что не в ходу, хм, но ведь знаете. Ладно, от рутины вы будете избавлены, заместитель у вас как раз из таких будет — две военные академии закончил, одну после русско-японской войны. Из самых авторитетных генералов как раз по строительству укреплений. Думаю, вы с ним сработаетесь…
Германские бронеколпаки до сих пор остаются в земле, хотя с окончания войны прошло более восьмидесяти лет. Они, поросли деревьями и кустами, как и бетонные советские доты, и есть немые свидетели эпохи, «живые» участники когда-то громыхавших боев…