— Александр Михайлович, противотанковую оборону можно организовать за три часа, этого времени вполне достаточно, проверено на боевом опыте. Нужно только выбрать все дороги, именно дороги, и начать их минировать. Причем всем, что есть под рукой, подойдут снаряды с авиабомбами. И разворотить как можно быстрее полотно всех дорог, причем на нескольких участках, сплошную уничтожать все мостики, минировать броды. Это остановит вражеские авангарды на несколько часов, необходимых для восстановительных работ. Именно часов — немцев требуется постоянно беспокоить пулеметным и минометным огнем, нужно мешать вражеским саперам вести засыпку воронок и возведения переправ.
Василевский сделал несколько пометок в тетради для записей, а Евдокимов продолжил говорить дальше.
— Так что нет нужды делать циклопических размеров противотанковые рвы и ставить сплошные минные поля — напрасная трата драгоценных ресурсов и времени. Полевые укрепрайоны быстро выдвигаются к угрожаемому участку, где выявлено сосредоточение танковых соединений вермахта, и ставят эшелонированную оборону чуть в глубине, перекрывая только те участки, по которым возможно продвижение автотранспорта. Требуемые противотанковые средства заграждения перевозить на грузовиках — устанавливаются они быстро. И все — тактика кордонов себя вполне оправдывает, особенно в местности, которая сама по себе серьезно ограничивает действия противника. Это касается Северного и Западного направлений — тут много лесов, болот, рек и речушек, и очень мало нормальных дорог с хорошей пропускной способностью. Далее — обязательны артиллерийские засады, которые могут вышибать танки. Потому каждый из пульбатов должен иметь в своем составе батарею противотанковых пушек с тягачами «комсомолец» — их при необходимости можно использовать как пулеметные танкетки. И батарею 120 мм минометов, они достаточно легки, чтобы передвигать их силами расчета, и при этом достаточно тяжелый фугас. Две пулеметных, стрелковую и саперную роту — батальоны комплектуются по штату отдельных, имеют свой автотранспорт. У комбрига в распоряжении дивизион 76 мм орудий, лучше УСВ, и мобильный противотанковый резерв из батальона танков Т-26 — двух рот по десять машин вполне достаточно, это 21 танк, плюс взвод огнеметных ХТ-130. О КВ мечтать не приходится, но даже одна рота, с подготовленными экипажами действуя из капониров, способна остановить противника надолго. Если же «уровская» бригада сразу получит полк тяжелой артиллерии, то три дня будут выиграны. Польза несомненна, хотя бы по бригаде на армию.
— Лучше по две, там, где вражеские танки точно появятся. Но у нас нет таких частей, а формировать их нужно очень быстро. Чем мы можем помочь?
— Выделить из состава каждой дивизии по сводному батальону, в полном соответствии со штатами. И чтобы «балласт» в них не скинули, за непотребно подготовленных бойцов и командиров взыскивать. Так в мае начали спешно формировать пульбаты в приграничной полосе, только не успели. Идея правильная — но раз дивизия формирует пульбат под ее же номером, комдивы должны за него и отвечать собственной головой. Танки, противотанковые и артиллерийские дивизионы «выдергиваются» в полном составе, автотранспорт придавать сразу батальоном. Каждая армия формирует свою собственную «уровскую» бригаду — это снимет большую часть проблем. А вот что касается «позиционных» УР, то их нужно начинать немедленно возводить — это стратегически важные узлы, и оборону там надо ставить долговременную, благо время и возможности есть.
— Борис Михайлович уже отдал директиву Военным Советам Ленинградского и Центрального фронтов, вам необходимо выехать и уже на месте определиться с тем объемом работ, которые требуется выполнить…
Импровизация ленинградцев 1941 года — стальной артиллерийский дот, лобовая часть из толстых плит, боковые стенки из тонких листов, но прикрыты насыпями. Установлена казематная трехдюймовка — их выпуск на Кировском заводе шел одновременно с «полковушками»…
Глава 41
— Константин Павлович, пока 35-я армия цепляется за Псков, и держит его, немцы прикованы к 25-му укрепрайону намертво. Вряд ли мы его надолго удержим, но хотя бы отыграть еще десять дней надобно.
Евдокимов склонился над картой, внимательно рассматривая россыпь значков. Подступы к Ленинграду прикрывались с трех направлений возведенными на рубеже 1920−1930-х годов укрепрайонами. Насчет северного можно не беспокоится — там шла полоса Карельского УР, которая сейчас была многократно усилена. Бои под Выборгом закончились, город пришлось оставить — финны лезли остервенело, стремясь отбить исторически шведский город, который царь Петр, им овладевший и не думал переименовывать, зато чухонцы живо назвали его Виипури. Впрочем, ни они такие одни — все малые народцы Прибалтики лихо подгоняли историю под свое выдуманное «величие», хотя первый раз обрели независимость всего четверть века тому назад, а письменность так вообще века не прошло. Потому принялись тотально переименовывать русские города, уступленные в двадцатом году в тяжелейший момент гражданской войны, под давлением Антанты. Даже такие древнейшие, с многовековой историей, как Ивангород, Изборск, Корела, Печерский монастырь, Режицу, Динабург-Двинск, Дерпт-Юрьев. Вильно, совсем недавно ставший Вильнюсом, с двумя процентами собственно литовцев, растворенных среди поляков и белорусов, фактически подарен Сталиным, как после войны Мемель, старинный ганзейский немецкий город, моментально после 1-й мировой войны ставший Клайпедой. Но стоило Гитлеру рявкнуть, как литовцы живенько очистили город, тот снова стал Мемелем, и после кровопролитных боев завоеван Красной армией, и опять подарен тем, кто в карательных отрядах заливал кровью Виленщину, пожарами и массовыми расстрелами прошелся по белорусским землям. Сейчас Евдокимов знал только одно — нужно в лепешку расшибиться, но не допустить повторения такой истории. Не нравилась она ему категорически, от слова совсем, чтобы не твердили о пролетарском интернационализме, но эсэсовцев прощать нельзя, как их потомкам, памятуя о том, что яблочко от яблони недалеко укатывается. А ведь именно в Прибалтике было множество концлагерей, в которых уничтожили практически всех евреев поголовно, подчистую, спаслись только те, кто ушел с отступающими войсками Красной армии.