— Это не дорога, а гнуснейшее болото — нам подсунули неправильные карты, или специально суют в места, из которых не выбраться. А еще эти русские партизаны — они никогда не дают спать смертельно уставшим солдатам. Грязные болота, и эти комары — откуда такие кровососы⁈
Генерал выругался, хлестко и смачно — нервы уже не выдерживали тягот продвижения. Все было против него — сама местность, и полчища гнуса, доводящие всех до безумия. От кровососущих насекомых не оберегали специально выдаваемые солдатам отпугивающие жидкости, которыми пропитывали униформу. Может быть в германских лесах, чистеньких и опрятных, снадобья действовали, но отнюдь не в здешних болотах.
Корпус постоянно попадал именно в такие жуткие условия — после захвата Двинска, Гепнер направил его на Опочку, где 3-я моторизованная дивизия на французских автобусах и хлебных фургончиках с парижскими такси, увязла в самых мерзостных болотах. Причем, весь автотранспорт пришлось вытаскивать чешскими танками, которые тоже порой тонули в месиве по самые башни. Провозились драгоценные две недели, пока привели себя в порядок, при этом обратная дорога оказалась куда тягостней — русские подожгли леса, и эта напасть стала страшней противника. При этом на марше потеряли приданную корпусу дивизию СС «Тотен копф» — ее бросили штурмовать русский укрепрайон у Себежа. Все эсэсовцы храбрые парни, и полезли напролом на русский корпус, перед дотами полег целый полк, а второй был отрезан, прижат к болоту, и оказался на целых пять дней под беспрерывным обстрелом русской артиллерии. И теперь дивизию, полностью оснащенную германским автотранспортом, отправили в тыл на пополнение — эти болваны из ведомства Гиммлера только зря погубили великолепный арийский материал, ничего не смысля в методах современной войны. Правда, взамен Манштейну придали еще одну моторизованную дивизию СС, набранную из полицейских. Эти дрались также хорошо, но так их командиры были сплошь из ветеранов прошлой мировой войны. Но соединение отправили к Луге, прикрывать фланг корпуса, и там началось что-то нехорошее, совсем непонятное, судя по радиограммам. Доты и оборудованные позиции — в этом нет ничего удивительного, ведь русские всегда отличались тягой к обороне, но их танки начали наносить такие удары, что не склонный к панике Хауссер, генерал-лейтенант рейхсвера, стал просить о помощи.
— Русские сами перешли в наступление, экселенц. Надо возвращаться — наши танки нужны под Лугой. На Гдов можно отправить 3-ю мотопехотную дивизию — она справится с задачей. А там подойдет и наша инфантерия — на этот раз она не сильно отстала, ведь мы еле продвигаемся.
Манштейн задумался над предложением — возвращаться по Лугу было необходимо. Ведь если «Полицай» опрокинут, то 56-й корпус окажется в фактическом окружении, посреди болот и лесов. В таком случае, все необходимое ему можно будет доставлять исключительно транспортной авиацией. И ждать подхода армейских корпусов, как манны небесной, отбиваясь от диверсантов и полчищ летающих кровососов. Лучше уж драка — нанести по русским удар всей 8-й танковой дивизией, не дать им возможности отступить за реку, укрыться за примитивным частоколом из вкопанных бревен, и как только будет успех, попытаться организовать переправу.
— Хорошо, мы возвращаемся, дадим русским еще один урок…
Строительство Лужского оборонительного рубежа летом 1941 года — вот такими сооружениями пытались остановить продвижение противника, не дать ему возможности организовать переправу. Титанические усилия, затраченные впустую — противник за считанные часы наводил понтоны, артиллерия в щепки разносила подобного рода препятствия…