И тогда бы сейчас под рукой было бы две стрелковые дивизии, которые могли быть усилены еще третьей генерала Евдокимова, да еще от Лиды бы успели перебросить 8-ю противотанковую бригаду полковника Стрельбицкого — и тогда северо-западное направление было бы наглухо закрыто. Но полки ПТО по приказу Павлова лишены собственного автотранспорта, а дивизии не остановили в пути, наоборот, с поразительной, если не преступной недальновидностью продолжали их заталкивать на западную окраину Налибокской пущи. Удалось связаться с комдивом-24, генерал-майор Галицкий сразу сказал, что немцы появились у Трабы, его полки с минуты на минуту начнут сражение, и быстро отойти на Молодечно не смогут. А вот комдив-50 пообещал, что поторопит идущие пешим порядком по лесам колонны, и постарается к утру 25-го занять Вилейку, а к вечеру Молодечно. С генерал-майором Борисовым, комкором-21 связь отсутствовала, и что происходит в Лиде, где выгружались 17-я и 37-я дивизии совершенно непонятно.
Нужны были сутки, чтобы выяснить обстановку и наладить управление войсками, однако к полуночи неожиданно появились немцы, которых никто не ожидал даже в самых кошмарных предположениях. Штаб 13-й армии попал под удар танков противника, поддерживаемых мотопехотой и артиллерией, и был рассеян по окрестным лесам — хорошо, что уже имелся автотранспорт, и многим удалось уехать, спасаясь от избиения. Двое суток ушло на собирание разбежавшихся командиров управления армии, многие из которых пешком прошли через линию дотов Минского укрепрайона. Но за это время немцы продвинулись уже севернее, с ходу прорвали оборонительный участок у Радошковичей, вчера заняли Острошицкий городок, огибая северные предместья Минска. И что будет сегодня, совершенно непонятно — штаб Западного фронта вчера убыл под Могилев, никакой связи с ним нет, как и резервов, которые обещаны. А противник уже придвигается в больших силах, пока непонятно в каких, склады боеприпасов в Дзержинске отрезаны.
Генерал-лейтенант Филатов выглядел мрачно, диктуя приказ — командарм прекрасно понимал, что удержать с малыми силами фронт укрепрайона протяженностью в 140 километров невозможно. Но он получил приказ, который надлежало выполнить, не взирая ни на что.
— «Войскам армии. Пункт №1. С сего числа вступаю в командование войсками на Минском направлении и подчиняю себе 2-й и 44-й стрелковые корпуса, Минский УР, все части и соединения на этом направлении».
Подполковник Иванов быстро записывал, машинально взглянув на часы — восемь часов пятьдесят минут утра. Последние слова записаны от отчаяния — вся надежда только на отходящие дивизии 3-й, 10-й и 4-й армий.
— «Пункт №2. Народный комиссар обороны приказал: Минск ни в коем случае не сдавать, даже при условии полного окружения войск, его обороняющих». Точка — писать больше нечего, Семен Павлович, нам остается только драться. А вы поезжайте немедленно в 44-й корпус, комдив Юшкевич сообщил, что захвачены какие-то важные документы противника, приказы и оперативные планы с картами. Нужно немедленно с ними ознакомиться…
Сражение за Минск 24–28 июня 1941 года — цепь просчетов командования Западного фронта, разбросавшего скудные резервы на широком участке, привели к катастрофе…
Глава 5
— Ситуация сейчас препаршивая, Александр Трофимович — нет бы днем раньше, а еще лучше позавчера от вчерашнего, еще можно было что-то изменить к лучшему, пусть ненамного. Против целого моторизованного корпуса в чистом поле сражаться — пупок развяжется. Наш авангард и так чудом не раздавили — если бы обе танковые дивизии разом на нас вчера повернули, был бы полный конец, окончательный и бесповоротный. А так Павлыго со своими полками от Молодечно вовремя отскочил после боя, и майор Новиков с батальоном и противотанковой батареей из Вилейки все же успел убраться. Встречное сражение с танками плохая затея, для пехоты обычно плохо заканчивается. Так что нам несказанно повезло.