Глава 46
— Нужно удерживать Невель до крайности, Кузьма Никитович, он перекрывает немцам путь на Великие Луки. Так что если остановим здесь 39-й моторизованный корпус, то не позволим 3-й танковой группе поддержать 4-ю, а там и сентябрь нагрянет, дожди пойдут, все здешние дороги в сплошное бездорожье превратятся. Реки с болотами вздуются, любые наступательные операции проводить противнику будет крайне затруднительно. Да и танков у фашистов не так много осталось, мы их хорошенько уже повыбили.
— У нас об этом только и говорят, Василий Павлович. Ни разу с таким внимание сводки не слушали. Теперь из первых рук стало известно — недаром все на тебя так поглядывают, отличился, ничего не скажешь.
— Да так, сам знаешь, что порой ничего путного не сделаешь, но заслуги припишут. Так и со мной сейчас так — то в одном месте, то в другом.
Евдокимов усмехнулся — нежданно-негаданно после Луги и Новгорода его откомандировали в Невель. Город было решено превратить в сплошной укрепрайон — а приказ Верховного главнокомандующего в выполнении директивы Ставки возложили именно на него, направив из Москвы генерал-лейтенанта Карбышева, назначенного заместителем командующего УР действующей армии. Дмитрий Михайлович и занимался всей полевой фортификацией, благо местность немало способствовала — с трех сторон сплошная цепь озер и болот, речушек с топкими поймами и непроходимые леса — сюда и монголы во «время оно» не проникали, и полякам с литовцами приходилось «несладко» — через город постоянно прокатывались войны в бесконечной веренице событий. Вот и сейчас Невель должен был сыграть свою роль — прошлый раз немцам невероятно повезло, что части Красной армии не смогли оборонять столь важный населенный пункт, открывавший противнику прямую «локтевую» связь между группами армий «Центр» и «Север». А ведь это позволило немцам в конце августа перебросить танковый корпус к Новгороду, а там оборона советских войск была быстро прорвана, и наступление германских «подвижных» дивизий на Любань оказалось для главкома маршала Ворошилова совершенно неожиданным — в штабах никто не ожидал такого крайне опасного поворота событий. В конечном итоге фашисты вышли к Ладоге у Шлиссельбурга, и Ленинград оказался в удушающих тисках блокады — вот такие ошибки и просчеты дорого обошлись трем миллионам жителей, жертвы от голодной смерти представляли страшные цифры.
Однако сейчас обстановка принципиально иная — выигрыш трех недель позволил укрепить южные позиции к городу, протянувшиеся от Чудского озера к Ильменю, сразу четырьмя армиями Ленинградского фронта. Псков пришлось оставить — войска 35-й армии отошли к Гдову и там закрепились на заранее, почти целый месяц создаваемых позициях. И теперь выбить их оттуда было для немцев крайне проблематично. В Новгородском и Лужском укрепрайонах засело по целой армии, полнокровных и хорошо вооруженных, так называемых «сороковых» — 41-я и 42-я, между ними растянулись приводимые в порядок отступавшие от границы дивизии 11-й армии. А вот 40-я армия оказалась в Эстонии, между Чудским и озером Выртсъярв, западнее ее растянулась также отступившая из Литвы 8-я армия.
— Растрепали 56-й моторизованный корпус, его командир попал под гусеницу нашего танка, но чудом оказался живым. Везет Эриху Манштейну, как тому утопленнику, ничего, теперь он вдоволь баланды похлебает, по лагерям поскитается вволю, для него война закончилась.
Василий Павлович усмехнулся — вспомнил, какой совершенно потерявшийся вид стал у «творца» тех самых «утерянных побед», когда осознал, что оказался в плену. И с какой тоской в глазах немецкий генерал взирал на Ворошилова, что немало позабавило «первого маршала». Но не только это — главным было то, что 56-й моторизованный корпус полностью выбит из войны. Причем, если большая часть личного состава прорвалась со стрелковым вооружением и минометами, кое-где немцы выволокли полковые 75 мм и 37 мм противотанковые пушки, а вес этих систем позволял выкатывать их руками, то техника была полностью потеряна — о таких трофеях даже не мечтали раньше. Так что целую танковую бригаду укомплектовать вполне возможно, нужно только подготовить экипажи, а часть танков «каннибализировать» для ремонта других машин. И главное — теперь прямая угроза блокады Ленинграда серьезно отдалена, в 4-й танковой группе остался только один корпус, при этом командование повернуло его дивизии от Новоржева на север, к отбитому у немцев Порхову. Хотя город в конечном итоге снова придется отставить — но уже выиграно время, лишь сейчас пехотные дивизии противника вступили в сражение, и бои пойдут крайне напряженные. А там все — начнется осень, поневоле наступит до зимы затишье, и лишь когда реки и болота скует мороз, возможны будут наступательные действия.