Начало.
Ранчо «Медвежья долина», Колорадо Апрель 1887 - Хэй, Кармен… Моя лошадь остановилась на вершине подъёма, и я оглядел ранчо. Чистый запах вечнозелёных растений наполнил лёгкие, и я глубоко вдохнул. В этом была основная разница между Колорадо и Чикаго. Я мог дышать здесь. Я мог наполнить своё тело и разум тем, о чём мальчик, стеснённый мелочным обществом и удушающими обычаями, каким был я, не мог и мечтать. Эта земля наполняла меня умиротворением, которого я никогда не знал, пока рос. С первого момента, как здесь оказался, я знал, что принадлежу этому месту. Скалистые горы окружали местность словно стражи, пока утреннее солнце освещало снег, лежащий в сугробах на пастбищах. Замороженные ели сияли как бриллианты в этом чистом свете, а глубокое, чистое небо Колорадо стелилось над всем этим богатством, которое заставило бы устыдиться и короля Мидаса. Хотя это была суровая зима, от этого вида моё сердце трепетало, а к горлу подступал комок. Теперь эта земля являлась частью меня, как кисть была частью моей руки. Это мой дом. Эта величественная долина была моей. Однако гордость от обладания не делала жизнь здесь легче. Этот рекордный для зимы холод заморозил сок внутри деревьев, так что их ветки трещали, издавая звук, подобный выстрелам в морозные ночи. Снега нападало так много, что приходилось рыть тоннели, чтобы попасть из одного конца ранчо в другой. Хуже того, скот страдал от холода и недостатка пищи. К тому же, река промёрзла, так что размораживание снега и льда для того, чтобы напоить стадо, стало вечной битвой. Я не знаю, кто устал сильнее: мои работники или бедные животные, жизнь которым они пытались сохранить. А я решил, что они сохранят их жизни. Скот выступал жизненной кровью ранчо, и я сделаю всё, что могу, чтобы увидеть, как они благоденствуют. В результате я всё время был в седле моей верной Кармен, объезжая стадо, пытаясь вернуть отставших животных в безопасное место и отгоняя случайных волков, рассчитывающих на лёгкую добычу. Я знаю, что с каждым потерянным из-за зимы или волков животного, нам придётся туже затягивать пояса; а на личном уровне я бы также не смог воплотить свои мечты в реальность. Эти надежды, эти мечты были связаны с постепенно нарастающим светом в моей тьме, мисс Аннабель Стюарт из старой Вирджинии. Мы начали переписываться прошлой осенью, и с каждым письмом я всё яснее видел, какой женщиной она была: умной, любопытной, остроумной, настойчивой, а также скромной и великодушной. Я надеюсь, она получает столько же удовольствия от моих слов, сколько я от её. Она сделала простым для меня выражать свои мысли, мечты и стремления на бумаге. Я никогда не думал, что это будет для меня так просто. Когда я отсылал письма, то был наполовину испуган, что её оттолкнёт моя серьёзность, наполовину преисполненный надежды, что она поймёт её. Я был как на иголках, пока не приходило следующее письмо, из которого я узнавал, что она была в достаточной мере и серьёзна, и полна надежд, и забавна. О, она умна. Её слова поражали меня в самое сердце, и я обнаружил, что тщательно запоминаю каждое, чтобы произносить их в мыслях, когда был занят утомительными ежедневными делами. Я знаю, что очарован этой девушкой и отчаянно желаю встретиться с ней. Но я понял, что, если хочу привезти её из Вирджинии, единственной достойной причиной будет брак. Достойная леди не отправится так далеко из-за какой-то прихоти, из-за чего-то меньшего, чем пожизненные обязательства. Я должен удостовериться, что готов к браку, прежде чем сделаю это, и ранчо тоже должно быть готово. Мои гордость и честь не принимали меньшего, чем предоставить мисс Аннабель комфортный дом и обеспеченное будущее. Незначительное беспокойство я испытывал, опасаясь того, что она не захочет выходить за меня. Ничего не было сказано, так или иначе, но я читал каждое письмо внимательно и иногда мог представить её растущий интерес, а иногда я убеждал себя, что она видит во мне лишь любопытного, но далёкого собеседника. Я рассказывал ей о своей жизни на ранчо, желая, чтобы она поняла, с чем может столкнуться, если мои надежды оправдаются, но когда я перечитывал свои слова, они звучали как описание тяжёлой жизни. Она была с простого востока. Жена владельца ранчо должна работать так же усердно как её муж, если не усерднее. Какое право я имею выдёргивать её из лёгкой жизни и обеспечивать этой суровой? И так я зашёл в тупик. Моё сердце говорило мне одно, а разум совсем другое. Раздосадованный своими разочаровывающими мыслями, я направил Кармен вниз к скоту, где мои люди поили часть стада. Арчи встретил меня, когда я приблизился. - Сэр, мы почти закончили с этим. Где вы хотите чтобы мы работали дальше? - Я думаю пересечь реку. Там примерно сорок голов нуждаются во внимании. Он кивнул и сказал: - Думаю, это последний раз, когда мы будем нуждаться в воде в этом году. Моя бровь поднялась, и я спросил: - Ты стал пророком? Откуда ты знаешь? - Я видел бельё Тайлера, висящее на верёвке, когда выходил из барака утром. Я уверен, это знак. Мне стало смешно. Эти подштанники, должно быть, промёрзли. - Так ты думаешь, что ежегодная стирка белья Тайлера – знак для подступающей весны? - Это так… а ещё это знак апокалипсиса. Так как я всегда был оптимистом, то выбираю мысль о том, что весна приближается. - Надеюсь, твои оптимизм и кальсоны Тайлера правы насчёт этого. Мы можем ожидать скорого прихода весны. Усмехнувшись, я развернул Кармен, чтобы проверить здоровье животных, пока они шумно кормились сеном, брошенным для них у берега реки. Они ели с аппетитом, что говорило об их голоде. Внимательно осмотрев их, я заметил, что они ожидаемо потеряли в весе, но не так сильно, как могло бы быть. Мне пришлось купить дополнительную повозку фуража по высокой цене, чтобы прокормить своё стадо в этом году. Клянусь Богом, следующим летом я засажу зерновыми культурами одно из пастбищ, чтобы самостоятельно обеспечить им корм на остаток года. Это не то, чем обычно занимаются хозяева ранчо, но я испытаю колоссальное удовлетворение, сообщив мистеру Коупу, что не нуждаюсь в покупке у него сена, которое он получает от фермеров, в будущем. Он очень жаден, но единственный поставщик сена в нашем округе. Я наклонился и погладил Кармен по шее, почесал за ушами, как она любит. Они затрепетали, а лошадь довольно выдохнула. Иногда я думал, что она может читать мои мысли, так хорошо она взаимодействовала со мной. Я никогда не видел лучшей лошади для стада, и другие соглашались со мной. Мне делали много предложений продать её, но я отвергал каждое. Мистер Даулинг, который владел ранчо ниже по реке, хочет купить её, повышая цену каждый раз, как видит меня, но я думаю, что он, по большей части, шутит. Он знает, что я знаю: ковбой так хорош, как хороша его лошадь, и я был бы дураком, если бы отказался от неё. Но подумав о том, что Арчи предсказывал ранее, я начал осматриваться, чтобы найти признаки надвигающейся весны, но вокруг была только зима. Дыхание скота оставляло облака пара в холодном воздухе, и с их навозом происходило то же самое. На тополях не было ни признака новых растущих листьев, а река выглядела такой же замёрзшей, как сердце блудницы. Кроме того, было всё ещё чертовски холодно. Я подышал на свои руки, пока смотрел, как бык идёт к бадье с водой, чтобы попить, думая, что могу взять себе чашку горячего кофе. Я повернулся в седле и крикнул: - Эй, Арчи. У вас есть немного кофе? - Простите. Лорен сварила кувшин или два утром, но они кончились. Я могу пойти в дом и взять ещё? - Нет, я сам. Закончите здесь, а потом возьми парней и проверь с ними скот на той стороне реки. - Да, сэр. – Арчи позвал парней, чтобы загрузить повозку. Я направил Кармен на холм, к дому. Так как прошлой ночью было полнолуние, я сел в седло задолго до рассвета. Мой желудок заурчал при мысли о кофе, возможно, мне удастся перехватить что-нибудь, чтобы продержаться до обеда. Когда я добрался до кухни, я нашёл там Лорен Кроули, моющую в раковине горшок. - Доброе утро, Лорен. Здесь есть кофе? Оказалось бы невероятно, если бы не было кувшина крепкого и густого, как патока, кофе, стоящего на печи, так что я был уверен, что получу его. Я удивился, когда она ответила: - Нет, сэр. Кофе нет. Проклятье. - Можешь сварить немного? – спросил я. Она смотрела на меня своими большими глазами, но не сделала ни шагу к печи, или к шкафу с посудой, или к водяному насосу. Мои брови поднялись, и я тоже уставился на неё. Эта женщина была глуповата. - Кофе? – Снова спросил я, пытаясь не показывать своего раздражения. В конце концов, она не могла ничего поделать со своим недостатком. - Нет, сэр. Кофе не осталось. - Я знаю. Можешь сварить ещё? - Больше нет, - снова ответила она. - Ты имеешь в виду, что больше не осталось кофейных зёрен? - Да, сэр. Дважды проклятье, отсутствие кофейных зёрен на ранчо являлось большой проблемой. Как эта женщина могла не понимать нашу ситуацию? В мои мысли закралась тревожная мысль. - Что у нас ещё кончается, Лорен? – Я доверил Лорен информировать меня о том, в чём мы нуждаемся. - У нас не кончилось ничего, кроме кофейных зёрен. Я решил, что лучше будет задавать более точные вопросы. - Что у нас скоро кончится? Женщина стояла на месте, смотря на меня, казалось, целую минуту. Затем она сказала: - Думаю, у нас кончается кукурузная мука. - Что-нибудь ещё? - И пшеничная. - Кукурузная мука и пшеничная мука? Это всё? - Нет, сэр. Сало и фасоль тоже кончаются. - Ну, Лорен, что ты собирае