прямо сейчас. Генри снова взглянул вниз, на свои колени, и обнаружил, что ему неразумно еще какое-то время подниматься со стула. – Я не смог дать тебе большую часть празднования свадьбы, Аннабель, но хотел бы дать тебе медовый месяц. Давай останемся в Денвере в течение нескольких дней. Я могу послать весточку на ранчо, что я женился, так что они смогут подготовиться к моменту нашего прибытия. Аннабель улыбнулась Генри, совершенно не обращая внимания на его внутренний монолог. На самом деле, о том, что касалось более интимной стороны брака, девушка знала не слишком много. Обычно невесту просвещали близкие родственники. Генри знал об этом и понимал, что здесь, возможно, ее ближайшим родственником является он сам, но понятия не имел, как заговорить об этом или следует ли ему вообще поднимать данную тему. Если бы он только знал, что ей известно, то, по крайней мере, имел бы некоторое представление о том, с чего начать. – Генри, а где мы остановимся? В моей гостинице оставаться мы не можем. – Не можем. Поэтому я отведу тебя собирать вещи, а сам найму повозку, чтобы перевезти твой багаж в наш номер. Наш номер. Ему нравилось, как это звучит. Аннабель покраснела, застенчиво улыбаясь. Смел ли он надеяться, что ей тоже понравилось, как это звучит? Вскоре, покончив с чаем и бутербродами, Генри вызвался проводить Аннабель обратно к ее гостинице. Высадив ее, он пообещал вернуться через час. Погуляв несколько минут, мужчина смог найти прекрасный номер в лучшей гостинице города. Она находилась всего в нескольких шагах от пансиона, где он оставил свою дорожную сумку и сапоги. Далее он заглянул в конюшню пансиона, где оставил свою лошадь, чтобы убедиться, что с животным всё хорошо, и поинтересоваться насчет повозки. Лошадь обрадовалась хозяину хотя бы потому, что тот принес ей морковку. Вместе с извозчиком Генри подъехал к гостинице Аннабель и обнаружил, что она ждала его в вестибюле. Девушка нерешительно посмотрела на него, и щеки ее зарделись алым. Она выглядела невероятно стеснённой. Что-то было не так. Именно тогда смотрительница выкрикнула: – Поздравляю, мистер Аллен, – и посмотрела на него таким уничижительным взглядом, что это сбивало с толку. – Спасибо, – ответил Генри, а затем подошел к Аннабель и спросил тихим голосом: – Аннабель, милая моя, ты в порядке? Сдавленным голосом девушка ответила, что всё прекрасно, но сказано это было таким образом, что стало понятно – всё совсем наоборот. Генри расплатился со смотрительницей, которая, скрестив руки на массивной груди, смотрела на Генри, как на конокрада. Он тяжело вздохнул. «Мог бы и догадаться, что здесь произошло», – подумал мужчина. Он сопроводил Аннабель на улицу и, так как до их нового жилища нужно было пройти пешком лишь несколько кварталов, отпустил возницу, предварительно дав инструкции доставить багаж в их номер. Генри заметил, что Аннабель буквально пялится на привязанного у столба неподалеку изнуренного старого коня, поэтому предложил Аннабелье руку и произнес: – Ты сказала смотрительнице, что мы поженились? – Да. – А потом она заявила о том, как хищны мужчины и как муж превратится в монстра, подвергающего тебя физическому насилию. Аннабель остановилась в середине тротуара и изумленно уставилась на Генриа. – Откуда ты знаешь? – Я умею читать знаки. Ты выглядела так, словно прошла семь кругов Ада, а смотрительница своим взглядом чуть не просверлила во мне отверстие. На ум пришла только одна вещь, которая могла привести к обоим этим последствиям одновременно. – О-о, – только и выпалила Аннабель, опустив голову, и продолжила идти вверх по улице. Ее щеки были еще вишнево-красными. Генри снова потянулся к женской руке так, чтобы Аннабель посмотрела на него. – Аннабель, ты должна поверить, что я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Она посмотрела ему прямо в глаза и на этот раз кивнула: – Я знаю, что ты не стал бы. Я просто даже не представляю, что и думать. – Ну, это прекрасно, если ты не думаешь об этом сейчас. В данный момент я не чувствую себя очень хищным, – хотя руки так и чесались свернуть шею той самодовольной смотрительнице. Они зарегистрировались, поднялись в их номер и обнаружили, что тот весьма мил и просторен, с большими окнами и видом на горы. В номере находились большая кровать, умывальник и шкаф. Небольшая гостиная зона с двумя удобными стульями и столом располагались перед окнами. Напротив ближайшей стены стояла ширма, которая могла обеспечить Аннабель некое уединение в углу. Сейчас Генри жалел, что не раскошелился на номер люкс. Это дало бы девушке больше личного пространства, но он не подумал, когда бронировал номер, что возникнет такая необходимость. – Миссис Аллен, пожалуй, я схожу побриться к цирюльнику. А ты, если хочешь, пока можешь заказать ванну. Меня не будет добрых полтора часа. Вернусь вместе с ужином. Пожалуйста, ни о чем не беспокойся, милая. Со мной ты в безопасности, – он улыбнулся ей, наклонился, поцеловал в щеку и направился к двери. Аннабель оценила его предложение и позвонила в звонок, чтобы заказать ванну. Вскоре появились две девушки с медной бадьей, которую они установили перед камином, большим количеством полотенец и дымящейся оловянной кастрюлей, полной воды. Холодная вода уже имелась в номере. Девушки предложили Аннабель свою помощь, но та отказалась. Всю свою жизнь она принимала ванну самостоятельно, поэтому разделась и, попробовав воду, села в нее до подбородка. Затем решила вымыть волосы. И старалась держаться подальше от мыслей о том, что наговорила ей смотрительница. Тем не менее, даже имея чем себя занять, в глубине своего сознания девушка всё еще слышала скрипучий голос женщины, поясняющей ей «суровую реальность жизни». Аннабель знала, что на брачном ложе происходят, своего рода, особые взаимодействия. Всю жизнь она слышала о Деве Марии, которая в жизни не «познала» ни одного мужчину в библейском смысле этого слова, и девушке показалось, что она имеет довольно смутное представление о том, что это значит. На самом деле, из того же источника она узнала, что мужчина будет возлежать с женщиной, но, быть может, если верить смотрительнице, это скорее должно означать, что мужчина возляжет на женщину. До разговора со смотрительницей Аннабель понятия не имела, что существует «придаток», предусмотренный, чтобы вставать как змий-искуситель, дабы «разграбить» ее женственные «глубины». Когда она выразила недоверие, смотрительница указала на привязанного на улице коня. – Что вы там видите, Мисси? Аннабель посмотрела и увидела, что у старого изможденного животного в нижней части живота висит «придаток». Такой длинный, что почти касался земли! Аннабель перевела ошеломленный взгляд на смотрительницу. – А что вы думаете, мужчины повсюду таскают за собой в брюках, а? ЗМЕЙ! И только и ждут возможности лишить девушку невинности. Аннабель в ступоре опустилась на стоящий в холле диван, а смотрительница направилась к своему месту за стойкой регистрации. Как раз в тот момент вошел Генри. Девушке потребовалась каждая унция самообладания, чтобы не смотреть на скрывающуюся в брюках Генри змею. Аллен обещал, что с ним она в безопасности, и что он никогда ничего не сделает против ее воли. Если бы Аннабель поставили перед выбором: чьи доводы весомей, смотрительницы или Генра, она бы выбрала Генри. Поэтому вняла его советам и перестала беспокоиться. Девушка закончила мытье и оделась в то, что ее мать называла домашним платьем. Это была свободная одежда, которую можно носить поверх ночной сорочки или на голое тело. Аннабель была слишком скромна, чтобы позвонить в колокольчик и вызвать горничных, дабы они вынесли ванну. После того, как прислуга ушла, она села у камина и начала расчесывать волосы. Чувствуя себя умиротворенной после ванны, Аннабель сидела и напевала, пока аккуратно распутывала узелки и неторопливо сушила волосы. Как и было обещано, Генри вернулся полтора часа спустя. Ее волосы были почти сухими, поэтому Аннабель сидела на прежнем месте и продолжала водить по ним гребнем, но улыбнулась мужу, когда тот вошел в номер. Он принес накрытый поднос, бутылку и два бокала. Генри никогда прежде не видел ее волосы и оторопел от такой красоты. В равной степени Аннабель была поражена человеком, который являлся ее мужем. Последние полтора часа он провел, готовясь к ночи. Генри искупался, причесался, побрился, приоделся и даже пах цирюльней. Он поставил поднос с напитком и повернулся к жене. – Аннабель, ты прекрасна, – она поднялась, когда он приблизился. – Твои волосы, как у Дафны. – Той, что превратилась в дерево? – Ну, да. Но я имею в виду, прежде чем она стала деревом, – Генри изумленно поднял пальцы и плавно провел ими по ее локонам. – Так прекрасна, – прошептал он. Она мягко улыбнулась ему, закрыла глаза и вдохнула. – Ты пахнешь цирюльней, – она шагнула ближе, и он притянул ее в свои объятия. То, как они подходили друг другу, было изумительно. Ощущение казалось прекрасным. Генри мягко отстранился. Он знал, что, прежде чем они смогут наслаждаться прелестями своего супружества, им стоит внести некую ясность. На самом деле, он понятия не имел, что такого ужасного смотрительница наговорила Аннабель, и ему нужно смягчить последствия от сказанного. Молодой человек был рад видеть, что девушка с удовольствием целует и обнимает его. Еще приятней было наблюдать ее, одетую в домашнее платье, поэтому решил присоеди