й, я схожу побриться к цирюльнику. А ты, если хочешь, пока можешь заказать ванну. Меня не будет добрых полтора часа. Вернусь вместе с ужином. Пожалуйста, ни о чем не беспокойся, милая. Со мной ты в безопасности, – он улыбнулся ей, наклонился, поцеловал в щеку и направился к двери. Аннабель оценила его предложение и позвонила в звонок, чтобы заказать ванну. Вскоре появились две девушки с медной бадьей, которую они установили перед камином, большим количеством полотенец и дымящейся оловянной кастрюлей, полной воды. Холодная вода уже имелась в номере. Девушки предложили Аннабель свою помощь, но та отказалась. Всю свою жизнь она принимала ванну самостоятельно, поэтому разделась и, попробовав воду, села в нее до подбородка. Затем решила вымыть волосы. И старалась держаться подальше от мыслей о том, что наговорила ей смотрительница. Тем не менее, даже имея чем себя занять, в глубине своего сознания девушка всё еще слышала скрипучий голос женщины, поясняющей ей «суровую реальность жизни». Аннабель знала, что на брачном ложе происходят, своего рода, особые взаимодействия. Всю жизнь она слышала о Деве Марии, которая в жизни не «познала» ни одного мужчину в библейском смысле этого слова, и девушке показалось, что она имеет довольно смутное представление о том, что это значит. На самом деле, из того же источника она узнала, что мужчина будет возлежать с женщиной, но, быть может, если верить смотрительнице, это скорее должно означать, что мужчина возляжет на женщину. До разговора со смотрительницей Аннабель понятия не имела, что существует «придаток», предусмотренный, чтобы вставать как змий-искуситель, дабы «разграбить» ее женственные «глубины». Когда она выразила недоверие, смотрительница указала на привязанного на улице коня. – Что вы там видите, Мисси? Аннабель посмотрела и увидела, что у старого изможденного животного в нижней части живота висит «придаток». Такой длинный, что почти касался земли! Аннабель перевела ошеломленный взгляд на смотрительницу. – А что вы думаете, мужчины повсюду таскают за собой в брюках, а? ЗМЕЙ! И только и ждут возможности лишить девушку невинности. Аннабель в ступоре опустилась на стоящий в холле диван, а смотрительница направилась к своему месту за стойкой регистрации. Как раз в тот момент вошел Генри. Девушке потребовалась каждая унция самообладания, чтобы не смотреть на скрывающуюся в брюках Генри змею. Аллен обещал, что с ним она в безопасности, и что он никогда ничего не сделает против ее воли. Если бы Аннабель поставили перед выбором: чьи доводы весомей, смотрительницы или Генра, она бы выбрала Генри. Поэтому вняла его советам и перестала беспокоиться. Девушка закончила мытье и оделась в то, что ее мать называла домашним платьем. Это была свободная одежда, которую можно носить поверх ночной сорочки или на голое тело. Аннабель была слишком скромна, чтобы позвонить в колокольчик и вызвать горничных, дабы они вынесли ванну. После того, как прислуга ушла, она села у камина и начала расчесывать волосы. Чувствуя себя умиротворенной после ванны, Аннабель сидела и напевала, пока аккуратно распутывала узелки и неторопливо сушила волосы. Как и было обещано, Генри вернулся полтора часа спустя. Ее волосы были почти сухими, поэтому Аннабель сидела на прежнем месте и продолжала водить по ним гребнем, но улыбнулась мужу, когда тот вошел в номер. Он принес накрытый поднос, бутылку и два бокала. Генри никогда прежде не видел ее волосы и оторопел от такой красоты. В равной степени Аннабель была поражена человеком, который являлся ее мужем. Последние полтора часа он провел, готовясь к ночи. Генри искупался, причесался, побрился, приоделся и даже пах цирюльней. Он поставил поднос с напитком и повернулся к жене. – Аннабель, ты прекрасна, – она поднялась, когда он приблизился. – Твои волосы, как у Дафны. – Той, что превратилась в дерево? – Ну, да. Но я имею в виду, прежде чем она стала деревом, – Генри изумленно поднял пальцы и плавно провел ими по ее локонам. – Так прекрасна, – прошептал он. Она мягко улыбнулась ему, закрыла глаза и вдохнула. – Ты пахнешь цирюльней, – она шагнула ближе, и он притянул ее в свои объятия. То, как они подходили друг другу, было изумительно. Ощущение казалось прекрасным. Генри мягко отстранился. Он знал, что, прежде чем они смогут наслаждаться прелестями своего супружества, им стоит внести некую ясность. На самом деле, он понятия не имел, что такого ужасного смотрительница наговорила Аннабель, и ему нужно смягчить последствия от сказанного. Молодой человек был рад видеть, что девушка с удовольствием целует и обнимает его. Еще приятней было наблюдать ее, одетую в домашнее платье, поэтому решил присоединиться к Аннабель. Подойдя к своим пожиткам, Генри вытащил оттуда халат, потом зашел за ширму и быстро разделся. Халат завязывался на талии и закрывал мужчину от плеч до середины икр. Он чувствовал, что Аннабелье будет достаточно комфортно, или он надеялся, она довольно быстро освоится. Когда Генри вышел из-за ширмы, то увидел, что Аннабель накрывает на стол, расставляя принесенную им еду: сыр, хлеб и тонко нарезанные ломтики говядины. – Сэндвич? – спросила Аннабель, не глядя на него. – Да, пожалуйста, – он принес шампанское и налил два бокала, как только она закончила готовить бутерброды. Солнце уже клонилось к закату, так что Аннабель зажгла комнатные лампы и задернула шторы. Она села и, наконец, подняла глаза на Генри. Он улыбнулся ей. – Аннабель, я знаю, что ты нервничаешь. Можешь поверить, что я тоже? – он откусил кусочек своего бутерброда. Она удивленно взглянула на него. – Ты? – В некотором роде. Я хочу, чтобы у нас был долгий и счастливый брак. До сих пор всё было хорошо, не так ли? Она кивнула, потягивая шампанское. – Теперь позволь мне спросить тебя кое о чем. Думаешь, смотрительница когда-либо была счастлива в браке? – Нет. И она отзывалась о своем муже не очень лестно. – Есть много подобных браков, Аннабель. Но есть и много браков, которые таковыми не являются. Когда люди счастливы. И я считаю, что таких больше, потому что отношения партнеров приводят их к браку, а не наоборот. Теперь я знаю, что наш период ухаживаний был поспешным, но я верю, что у нас будет хороший брак. – Я хочу счастливой жизни с тобой, – изрекла Аннабель. Генри протянул руку и положил на спинку ее стула. – Тогда мы будем, Аннабель. Помнишь, что сказал проповедник? О положенных на твоего супруга началах? Обещаю сделать это для тебя, – он поднялся, обогнул кровать и выключил дальний светильник. Аннабель наблюдала за ним с широко раскрытыми глазами. – Помни, Аннабель, я ничего не сделаю против твоей воли. Но я считаю, что тебе понравилось обнимать меня. Не так ли? Она улыбнулась и кивнула, а затем скользнула на кровать. Генри скользнул вслед за ней и раскрыл объятия. Она прижалась к его боку и положила голову ему на плечо. Он обнял ее и притянул ближе, потом наклонил голову и поцеловал девушку в лоб: – Теперь, Аннабель, что же эта старая ведьма рассказала тебе о супружеской близости? Готов поспорить, что она лгала напропалую. Аннабель хихикнула. – Ну, она говорила что-то о заботящихся о своих змеях мужчинах, которые встают, чтобы грабить женские глубины. Генри расхохотался. – Змеи? О Боже. Бедная женщина. Она, должно быть, не пользовалась этим. – Она настаивала на том, что права, а затем указала на бедного старого коня на улице. Его «змея» висела почти до земли! – Она сравнила мужчину и лошадь? Ух ты. Я бы не хотел встретить ее мужа. – Ну, так что, она сказала мне неправду? – Обещаю, Аннабель, змеи в моих брюках нет. Однако у меня есть что-то похожее на то, что ты видела у коня, только более человеческого размера. Оно для того, чтобы можно было совершать супружеские сношения, и, Аннабель, ощущения должны быть восхитительными. – Оно выглядит как змея? – прошептала девушка. – Нет, и я хотел бы показать тебе его прямо сейчас, Аннабель, но думаю, нам нужно начать с чего-то попроще. Существует процесс любви, который может сделать это приятным для обоих партнеров. Хотя, существует еще одна вещь. – И какая же? – В первый раз женщине может быть больно. Не всегда, но как правило. Мы будем двигаться медленно, чтобы попытаться сделать это для тебя максимально удобным, насколько это возможно. – Генри, откуда ты так много об этом знаешь? Теперь настал черед Генриа краснеть и заикаться. – Я… э-э... я полагаю, что мужчины защищены не так, как женщины. Мы работаем с животными и всё такое, – он не собирался упоминать о своих юношеских выходках. – Я видел, что происходит, когда быка выпускают к коровам. В один прекрасный день, когда я читал книгу на дереве, мой брат выпустил быка. Он не знал, что недалеко находился я. Коровам, похоже, не очень понравилось. – Откуда ты знаешь? – Они просто стояли и жевали «жвачку». А если бы корове не нравилось, она поспешила уйти, тебе не кажется? Бык же не может удержать ее там, где она быть не хочет. И, кроме того, быки никогда не отличались изяществом, «бык в посудной лавке» и все такое. Аннабель рассмеялась. – Никогда не думала об этом. – Аннабель, то, что происходит на брачном ложе, так же естественно, как и то, что солнце садится ночью. Ты и я, мы оба созданы для этого. Вот почему у меня есть «змея», а у тебя – «женственные глубины», если выражаться странным языком смотрительницы. Потому что, если мы будем наслаждаться этой близостью, однажды Бог пошлет нам детей. Может быть, у ни