Глава 5. Кольцо
Сознание медленно будило ощущения Аннабель, пока она сонно потягивалась. Девушка была полностью и восхитительно расслабленна, но так как все еще пребывала в полусне, не понимала почему. Она внезапно разгадала причину, когда, потягиваясь, ударила что-то теплое и твердое. Ее глаза распахнулись, и благодаря утреннему свету Аннабель увидела своего мужа, спящего рядом с ней. Оказалось поразительно думать, что только двадцать четыре часа назад она танцевала по своей комнате в женской гостинице, просто будучи взволнованной из-за того, что собиралась снова увидеть Генри. Вчера утром ей и в голову не могло прийти, что сегодня в это же время она будет замужем и делить постель – Аннабель посмотрела вниз на себя и кивнула, – и находиться в этой постели голой с – оглядела Генри – голым мужчиной. Аннабель покраснела от мысли о том, что охотно делала прошлой ночью. Она со страстным желанием позволяла Генри касаться ее в самых интимных местах. Девушка не просто позволяла ему прикасаться к ней; она хотела, чтобы он это делал. Аннабель была рада, что его «придаток» не оказался таким большим, как конский, но она не могла понять, как он умудряется ходить по городу с чем-то подобным в штанах без того, чтобы это было очевидно для всех. Оно имело довольно значительный размер для нее прошлой ночью. Говоря честно, Аннабель была очень любопытна касательно тела своего мужа. Она снова посмотрела на Генри, чтобы убедиться, что он не проснулся. Мужчина лежал на своей стороне лицом к ней и, казалось, крепко спал. Аннабель вздохнула с удовольствием. Даже спящим он выглядел самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо видела. Его волосы, больше не зачесанные назад и не напомаженные, торчали в разные стороны, но вместо того, чтобы выглядеть неряшливо, Генри выглядел невероятно притягательно. Его мощная линия челюсти, сейчас покрытая светлой щетиной, заставляла ее хотеть провести своими губами по ней. И его бархатные губы – они были источником постоянного вдохновения в течение всей ночи. Это заставляло девушку дрожать, лишь думая о таком. И хотя Аннабель никогда не видела мужского тела во плоти ранее, тело Генри напомнило ей о кое-чем, что она узрела в прошлом. Однажды в библиотеке девушка случайно наткнулась на книгу литографий, изображавшую известные средневековые произведения искусства. Там имелось великолепное изображение Давида Микеланджело во всем своем великолепии. Генри был Давидом во плоти: жилистые мышцы, мускулистые руки и ноги, и великолепный точеный торс. Ее рот стал удивительно сухим по некой причине, и Аннабель захотела дотянуться и прикоснуться к мужу. Она вспомнила, как он рассмеялся, когда она спросила его, могут ли они быть близки снова, и объяснил, что могут, но хотел бы сначала попробовать кое-что еще. Это было то, что он начал с поцелуя. Генри, должно быть, поцеловал каждый дюйм ее тела, закончив в таком месте, где девушка никогда и не мечтала, что он захочет быть. Оказавшись там, он целовал, тянул и ласкал ее до тех пор, пока она не уверилась в том, что разлетается на миллион маленьких кусочков. Затем мужчина взял ее снова, так, как взял в первый раз, и Аннабель узнала, что значит заниматься любовью по-настоящему. Она определенно не была согласна со смотрительницей. Брачная близость была не для того, чтобы что-то отобрать, а для доставления удовольствия. И, в самом деле, она получила очень, очень много удовольствия. Девушка снова посмотрела на Генри и задумалась, что бы было, если бы она осмелилась тайком оглядеть его целиком при дневном свете. Аннабель медленно повернулась, чтобы находиться лицом к нему, внимательно изучая лицо мужа, дабы убедиться, что он все еще спит. Дотянувшись, она медленно стянула простыню, которая укрывала его от талии, вниз. Ее глаза распахнулись. Конечно, он был не таким, каким прошлой ночью. Генри выглядел бескостным и гибким. Прошлой ночью он чувствовался твердым и пухлым, словно толстая и гладкая палка. Аннабель уставилась на него, осматривая и наклоняя голову из стороны в сторону, пытаясь изучить мужа подробнее, когда он вдруг дернулся… и вырос. Ее дыхание сбилось… и он вырос немного больше. Она удивленно моргнула. Что-то не так? Он распух еще больше под ее взглядом. Генри больно? Аннабель бросила встревоженный взгляд на лицо мужчины, только чтобы уронить простыню обратно и съежиться в смущении. Его глубокие зеленые глаза смотрели на нее с изумлением. Девушка застонала от унижения и закрыла лицо руками, но Генри тихо засмеялся. - Иди сюда, жена, - сказал он. Она все еще закрывала лицо, но пододвинулась к нему. Он обвил ее своими руками и, притянув еще ближе, произнес: - Покажи мне свое лицо, Аннабель. - Не могу, я так смущена! - Почему? Из-за того, что смотрела на своего мужа? - Это так неподобающе. - Нет. Мне понравилось. Разве ты не помнишь, как я сказал, что одной из первых вещей, которыми я восхищаюсь в тебе, было твое любопытство? Если бы ты не была любопытна по отношению ко мне, это означало бы, что ты не та девушка, которой я оказался очарован месяцы назад. - Честно? - Да, честно. На самом деле, как ты могла бы сказать, я в значительной степени наслаждался тем, что ты смотрела на меня. - Ты наслаждался этим? – Она начинала думать, что звучала как попугай. - Да. Посмотри снова и сама увидишь. Он поднял простыню, и, глядя между пальцами, девушка увидела что-то, что более походило на то, что она чувствовала этой ночью. Не было ничего гибкого вообще. - Что заставило его вырасти? Генри усмехнулся. - Он растет, когда я переполнен страстным желанием по отношению к определенной кареглазой искусительнице. - Ты желаешь меня сейчас? – И снова она подумала, что говорит, как попугай. - Желаю. Аннабель легла обратно на подушки. - Ну, разумеется. Генри снова усмехнулся и оперся на локоть. - Аннабель, есть одна вещь, о которой ты должна знать с самого начала. Я всегда буду желать тебя в любое время и в любом месте. Достаточно одной секунды, или так кажется, чтобы мой солдат встал по стойке смирно, готовый выполнить свои обязанности. Так что, то, будем ли мы близки или нет, зависит от тебя в большей степени, чем от меня. Могу ли я спросить, испытываешь ли ты боль из-за прошлой ночи? – он положил свою руку на низ ее живота, чтобы обозначить, что имеет в виду. - Возможно, немного? Но ничего, что было бы значимым. - Тогда мы должны позволить ей пройти этим утром. Аннабель действительно почувствовала разочарование. Она накрыла его руки своими и понизила голос: - Это действительно не имеет значения, Генри. Пожалуйста? Он обхватил рукой ее щеку и изумленно прошептал: - Ты действительно идеальна для меня. Остаток утра они провели, совершая приятные и доставляющие удовольствие действия. После занятия любовью Аннабель заснула в объятьях Генри. Он быстро пришел к осознанию того, что по уши влюблен в эту женщину, совершенно очарован ею. Он не знал, что собирается делать с этим. Когда ему исполнилось тридцать, и тяжелая работа Генри в его двадцатые годы окупилась в виде успешного ранчо, то решил, что настало время подумать о своем будущем. Было бы бесполезным создать наследие, если нет никого, кому бы ты мог его оставить, так что мужчине нужны были дети; а для начала ему нужна жена. Сначала Генри обратил внимание на своих соседей, но не нашел никого, кого смог бы впустить хоть на неделю в свою жизнь, не то что на ее остаток. Он подумал о том, чтобы вернуться к своей семье в Чикаго и найти жену там, но это заняло бы слишком много времени вдали от его бизнеса, и здесь не было никого, кому бы он мог доверить свое место, так что идея оказалась спорной. Кроме того, мысль о том, чтобы вернуть