Генри сидел перед камином в своем кабинете и читал, – или притворялся, что читает, – но оказалось, что он, глядя поверх книги, наблюдает, как его жена пишет письмо своему брату. У нее была милая привычка жевать нижнюю губу, пока она писала, и это очаровывало его так же, как и все, что она делала. Он исподтишка взглянул на каминные часы и подумал, что еще слишком рано, чтобы предложить отправиться в постель. Мужчина криво усмехнулся про себя и неохотно вернулся к своей книге. Аннабель могла отвлечь его независимо от того, что делала, и то ли она имела в виду или нет. Это была его личная одержимость ею, ставившая молодого человека в неловкое положение, и он собирался поработать над своим самоконтролем, иначе не сможет выполнять свои обязанности скотовода и мужа. Но Генри был не единственным, кто восхищался его невестой. Своим появлением в «Медвежьей долине» Аннабель невольно вызвала всеобщее волнение. Поскольку они прибыли в конце дня, то ужинали с мужчинами за общим столом. Генри никогда не слышал, чтобы во время еды было так тихо. Мягкий вирджинский акцент Аннабель очаровал их, когда она отвечала на вопросы, заданные ей несколькими смельчаками. После ужина Генри повел жену к костру возле барака, и они сидели вместе на одном из бревен, используемых для сидения, и слушали гитарную балладу одного из рабочих. Время от времени в темноте можно было услышать ночных птиц и сверчков. Огонь потрескивал и бросал теплые тени на лица людей, сидящих там. Мягкое, звездное ночное небо взмывало над их головами в бесконечные бархатные выси, окутывая покровом тайны. Иногда кто-то присоединялся к пению куплета и припева любимой мелодии, но большую часть времени люди смотрели на огонь (или на Аннабельу, честно говоря) и размышляли о чем-то своем. – Вы поете, миссис Аллен? – спросил один из рабочих. – Совсем немного, но сегодня я бы предпочла слушать, а не петь. Раздался ропот разочарования и поощрения. Аннабель засмеялась и спросила гитариста, может ли он сыграть «Aura Lee». Он начал играть вступление, и Аннабель сладким, удивительно богатым голосом запела унылую песню о девушке с золотыми волосами и истинной мужской любви к ней. Она не понимала этого, но, словно серена, только что вновь очаровала всю артель рабочих, включая Генри Аллена. После того, как Аннабель закончила петь, вокруг ненадолго воцарилось молчание, нарушаемое только треском огня. – Это было действительно прекрасно, миссис Аллен, - проговорил один смельчак. Ему вторили одобрительные реплики. Генри встал, поблагодарил мужчин за компанию и протянул руку своей супруге, чтобы сопроводить ее к их дому и постели. Он больше не мог ждать. Глядя на Генри, было очевидно, что он обожал свою жену. Некоторые более проницательные рабочие толкали друг друга локтями и кивали в его сторону, когда они шли прочь. Наниматель, конечно же, был поражен. Ребята молча размышляли над тем, что это будет означать для них. Если Аннабель окажется капризной и ветреной, то дела ранчо будут плохи. Если же она рассудительна и будет хорошо относиться к их нанимателю, то из этого не выйдет ничего, кроме блага для всех. Сейчас было трудно сказать наверняка. Пожав плечами, повар «Коржик» вынул книгу для записей пари и начал принимать ставки. После того первого вечера стало очевидно, что Аннабель произвела на рабочих глубокое впечатление. Генри заметил, что они вели себя довольно странно. Половина из них использовала любой повод, чтобы в течение дня найти себе работу поближе к дому, а другая половина выдумывала уловки, дабы завладеть ее вниманием. Генри был уверен, что до нынешнего момента Аннабель полагала, что единственный способ передвижения на лошади, который был опробован на западе, это бешеный галоп, переходящий в скольжение и остановке на переднем дворе дома. Он должен был положить этому конец, потому что нехорошо думать плохо о бедных лошадях. На данный момент мужчину не волновало падение каких-то глупцов и их переломанные шеи. Он даже удивился тому, что некоторые из его мужчин-грязнуль, которые считали, что мыться дважды в год – это вполне достаточно, на прошлой неделе пару раз устроили обливания и прилизали свои волосы фиалковой водой в надежде, что Аннабель присоединится к ним за едой в бараке, как они сделали в первый день их прибытия. Было так мило наблюдать за тем, как девушка не обращает внимания на весь этот переполох, который ее присутствие устроило в мужских сердцах. Она просто улыбнулась своей очаровательной и дружелюбной улыбкой, пока они соперничали за ее внимание. Генри нужно было начать планирование деталей работ на дальней стороне ранчо, чтобы гарантировать, что хоть что-то будет сделано в течение дня. Его старший рабочий, Джуд Уайт, поддержал его в начинании получить хорошие рабочие дни от работников его любимого ранчо, но это было довольно утомительно. Генри надеялся, что новизна присутствия Аннабель постепенно сойдет «на нет», и скоро все встанет на круги своя, по крайней мере, для ранчо. Тем не менее, он не хотел, чтобы его личный мир вернулся к обычному распорядку. Мужчина был более чем рад вернуться в свой дом, чтобы разделить ужин, заботливо приготовленный женой. Он обнаружил, что из Колорадо она привезла с собой всего три книги: Библию, полное собрание сочинений Шекспира и «Домашнее хозяйство в Старой Вирджинии». Последняя оказалась наиболее используемой книгой, которая была полна рецептов и полезных советов. Аннабель уже представила м