~*~ Генри смотрел на маленькую кобылицу, кормящуюся молоком своей матери, со счастливой улыбкой на лице. Это был первый жеребенок этой лошадки, чья нервозность заставила Генри ухаживать и успокаивать ее, пока все не закончится. Этой ночью была проделана хорошая работа, но сейчас уже поздно, и мужчина был уверен, что Аннабель давно легла спать. В течение пяти секунд он рассматривал вариант остаться и заночевать вместе с мужчинами, чтобы не тревожить ее сон, но просто не мог остаться вдали. Генри хотел держать жену в своих руках. Ему нужно было вдыхать ее аромат и чувствовать ее мягкую кожу. В его рту пересохло, пока он думал об этом. Молодой человек пожелал спокойной ночи кобыле и ее жеребёнку, а затем поспешно бросился в здание насосной станции, поставив фонарь на скамейку внутри. Он быстро разделся и помылся, думая лишь о своей жене, уютно устроившейся в их кровати. Генри вспомнил вспышку паники, которая возникла у него утром, когда он неправильно ее понял и подумал о том, что она больше не хочет интимной близости с ним. Мужчина не знал, что делал бы, если бы это случилось. Он нуждался в ней. Он пристрастился к Аннабель. Он любил ее. Генри тихо проскользнул в дом, проделал путь через большую комнату к двери их спальни и осторожно открыл ее. Он увидел очертания любимой, лежащей под одеялом, и его сердце наполнилось радостью. Она была его. Он гадал, знала ли она, насколько в действительности он был её? Мужчина решил отказаться от рубашки и забрался в постель голым. Когда он обхватил жену руками, та сонно пробормотала: - Генри? - Шшш, Аннабель. Я не хотел будить тебя. Она свернулась в его объятьях. - Я скучала по тебе. - Я тоже по тебе скучал. – Он поцеловал ее в висок. Он мог чувствовать ее губы на своей шее, когда она спросила: - Как кобыла? - Все хорошо. Теперь у нас есть милый жеребенок. – Генри массировал спину Аннабель сквозь ее ночное платье. - Ммммм. Это хорошо. - Она обернула руки вокруг его талии. – Я не говорила тебе, как сильно по тебе скучала? - Говорила. – Он дотянулся до ее таза и подтянул женственные бедра ближе к своим. - Ты не носишь ночную рубашку. - Нет. Не вижу в этом пользы. - Нет? - Я бы снял ее сразу же, как забрался с тобой в постель, так что я избавил себя от трудностей. - У тебя были планы, когда ты забирался сюда? – Она рассмеялась. - Были. Есть. – Его рука скользнула вниз по ее ноге, и он дотянулся до нижнего края ее ночного платья. – Зачем ты носишь это? - Я не хотела, чтобы ты подумал, будто я бесстыдница, когда лег в нашу постель после ночной работы, только чтобы обнаружить меня полностью обнаженной. - Откровенно говоря, Аннабель, я не мог бы придумать более гостеприимного жеста. – Генри снял ее ночное платье через голову, и Аннабель захихикала. Освободив ее от одежды, мужчина зарылся лицом в грудь жены и просто дышал ею. Как же он любил ее аромат – смесь мыла и мягкого запаха лаванды. Его руки скользнули вниз по ее бокам, и он поцеловал край ее великолепной груди. Она запустила пальцы во влажные волосы мужа, наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью. Генри приподнялся и расположился над женой так, чтобы их губы могли встретиться, а тела прижаться друг к другу. Аннабель зажала его нижнюю губу своими и коснулась ее кончиком языка. Она могла почувствовать, как по его рукам побежали мурашки, и любила то, что могла доставить ему удовольствие. Генри тихо простонал, когда Аннабель рукой легонько дотронулась до его ягодиц и почувствовала его растущее желание у своих бедер. Она гадала, как чувствует это он. Это вызывает дрожь и трепет, пересыхает ли у него во рту, когда она прикасается к нему так, как он касается ее? Ее любопытство росло, как и желание. - Генри, что ты чувствуешь? - Что я чувствую, занимаясь с тобой любовью? – Его голос был грубым. - Это, наверное, неприличный вопрос. – Аннабель застенчиво спрятала лицо в его шею, пытаясь пойти на попятную. Иногда она хотела уметь думать прежде, чем говорить. Генри удовлетворенно вздохнул. - Ты всегда можешь спросить меня о чем угодно, Аннабель, особенно, когда это касается нас двоих. Я люблю касаться тебя и чувствовать твое тело подо мной. Я не могу подобрать слов. Генри расположился между бедер Аннабель и поцеловал вершины ее грудей, покружив вокруг них языком, а затем пососал их, вбирая так много, сколько мог вместить его рот. Теперь была очередь Аннабель стонать. Мужчина поднял голову, заменив рот своими нежными руками, и сказал: - С тех пор, как я встретил тебя, большая часть моего разума всегда осведомлена о том, где ты и что делаешь. Даже когда сегодня я был в конюшне с кобылой, то думал: «Аннабель, наверное, свернулась в кресле и читает»; «Аннабель закрывает шторы»; «Аннабель ложится в нашу постель». Я не знаю, у всех ли мужей есть такое экстра-восприятие, но меня это пропитывает. Он потерся своими губами о ее и, когда девушка раскрыла их, задел уста мягко, едва касаясь. - Быть так близко к тебе, так близко, что я могу разделить твое дыхание, пробовать твой вкус – это самое интимное чувство. Мои же ощущения переполняют меня. – Он наклонился и поцеловал уголок ее рта. - Ты уже читала «Песнь Песней Царя Соломона»? - спросил Генри. Аннабель удивилась. - Из Библии? - Да. - Частично, я думаю. - А с тех пор, как мы поженились? - Нет. Я не была такой верующей, как следовало бы, в последнее время. - Уверен, я отвлекал тебя. – Он поцеловал углубление ее горла и спустился языком к левой груди. – Песнь Соломона описывает это лучше, чем могу я. - В Библии говорится об этом? – Аннабель не была уверена, стоит ли ей быть шокированной. - О, да. Не позволяй священникам убедить тебя в обратном. Супружеская любовь – это дар от Бога. В этом нет ничего постыдного, и в Библии есть целая книга, посвященная этому. Я покажу тебе. - Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина… – Генри открытым ртом поцеловал края ореола соска, и его язык высунулся, чтобы подразнить вершину. – Ты – роза Саронская, лилия долин. – Он проследовал губами по телу девушки, спустился вниз, вдыхая ее запах, ее аромат. Аннабель чувствовала себя бескостной и слабой от того, как муж ухаживал за ней, как любил ее. - Голубка моя в ущелье скалы. – Генри пробормотал эти слова, пока целовал ее пупок и спускался с поцелуями ниже. – Покажи мне лице твое, - он поцеловал ее еще ниже и коснулся кончиком языка. Аннабель застонала в экстазе, и Генри добавил: - Дай мне услышать голос твой; потому что голос этот сладок и лице твое приятно. – Он поднялся, чтобы посмотреть на то, как жена распласталась на кровати. Ее волосы выбились из хвоста; груди ныли от его прикосновений, а кремовая кожа жаждала его ласки. Генри приподнял свой торс, обхватил лицо Аннабель руками, с любовью посмотрел в ее глаза и процитировал: - О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна; глаза твои голубиные под кудрями твоими... как лента алая губы твои... пойду я на гору мировую и на холм фимиама. - Аннабель почувствовала, как муж прижался к ней, когда скользнул внутрь, и вздохнула, испытывая блаженство. - Пленила ты сердце мое, жена моя; пленила ты сердце мое одним взглядом очей своих, мягкостью шеи своей. - Генри поцеловал основание ее шеи, а затем прошептал девушке на ухо: - О, как чиста любовь твоя, жена моя; о, как намного любовь твоя лучше вина, и запах твой лучше всех ароматов! - Говоря эти слова, мужчина передвинулся, боготворя Аннабель своими бедрами, любя ее своими руками. - Губы твои, - он нежно коснулся ее губ своими, когда снова толкнулся в нее. - Сотовый мед каплет из уст твоих, жена моя; мед и молоко под языком твоим. Он попробовал ее рот и продолжил двигаться над ней. - Ты – сад наслаждений. Пришел я в сад мой, жена моя; набрал мирры мое