~*~ Генри поздно отправился в конюшню на следующий день, но, когда он, наконец, прибыл, то пребывал в радостном и возбужденном настроении. Коржик, который пришел с кухни, чтобы посетить нового жеребенка, посмотрел на Генри и соотнес его настроение с действиями. Медленно он протянул руку к Эрику и пошевелил пальцами. Тот пожал плечами и нехотя бросил пятидолларовую купюру Коржику на ладонь. Кажется, Коржик выиграл. Примечание автора: *Ручная работа – это любая задача, которая может быть выполнена, пока человек сидит на одном месте. Мужчины чинят сбруи, вырезают утварь из дерева, чистят оружие, делают приманки для рыбалки и тому подобное. Женщины чистят фасоль, шьют, вяжут, прядут и выполняют еще около тысячи других, никогда не заканчивающихся задач. *Генри цитирует и перефразирует «Песню Царя Соломона» из Библии короля Джеймса на протяжении всей этой главы.
Книга «Песни Песней Царя Соломона» — 30-я часть Танаха, 4-я книга Ктувим, каноническая книга Ветхого Завета, приписываемая царю Соломону. В настоящее время обычно толкуется как сборник свадебных песен без единого сюжета (возможно, воспроизводящий структуру свадебных обрядов), но может интерпретироваться как история любви царя Соломона и девушки Суламиты, либо как противопоставление чистой любви Суламиты к пастуху и участи женщин в гареме Соломона.
*Испанская Армада (The Spanish Armada) – она же Непобедимая Армада (Armada Invencible) - крупный военный флот (около 130 кораблей), собранный Испанией в 1586−1588 годах для вторжения в Англию во время англо-испанской войны (1587−1604). Поход Армады состоялся в мае-сентябре 1588 года под командованием Алонсо Переса де Гусмана, герцога Медина-Сидония.
*Сэр Фрэнсис Дрейк — английский мореплаватель, корсар, вице-адмирал (1588). Первый англичанин, совершивший кругосветное плавание (в 1577—1580 гг.). Активный участник разгрома испанского флота (Непобедимой Армады) в Гравелинском сражении (1588), благодаря умелым действиям Дрейка, англичанам удалось получить преимущество над превосходящими огневой мощью силами противника.
Глава 8. Книга
Словно в тумане, Аннабель прислонилась к дверному косяку, в то время как Генри спустился с холма к амбару. Было приятно наблюдать за его длинным и худым телосложением. Девушка обнаружила, что с момента переезда на ранчо повседневная одежда Генри состояла из пары удобных синих джинсов, хлопковой рубашки и, конечно, его шляпы Стетсон и сапог. Выглядело просто, но ужасно заманчиво. Она сделала открытие для себя, что очарована его телом. Аннабель счастливо вздохнула, несмотря на тоску, от которой сосало под ложечкой. Слишком уж хорошо она помнила, как выглядит его обнаженное тело. Прежде чем исчезнуть из поля ее зрения, Генри обернулся, чтобы посмотреть на жену – их взгляды встретились, и он медленно улыбнулся, приподнимая шляпу. Аннабель застенчиво и в то же время дразняще растянула полотно юбки около бедер и присела в коротком реверансе. Она улыбнулась ему в ответ одной из тех озорных улыбок, на которые была способна. Он прищурился, и она могла услышать его теплый смешок, даже оттуда, где стояла. Помахав рукой, Генри ушел. Она счастливо вздохнула и почувствовала себя парящей, пока танцевала по главной комнате дома, тихо напевая про себя: – Я влюблена, я влюблена. Я влюблена. – Потом Аннабель добавила второй куплет. – Он любит меня. Он любит меня. Он любит меня. – Она плюхнулась в кресло и рассмеялась над собой. Девушка чувствовала себя такой же легкомысленной, как Овод*, но у нее была на то причина. Прошлая ночь была частью небес. Аннабель прижала ладонь к своему бьющемуся сердцу, когда вспомнила, как глубоко было желание в голосе Генри, как обжигали до дрожи его прикосновения, как он окружал ее, охватывал ее, поглощал ее, любил ее. Откуда была его цитата? – Пленила ты сердце мое, жена моя! – Это приводило ее сердце в восторг. Она никогда снова не посмотрит на Библию с этой точки зрения. Девушка скользила взглядом по дверному проему кабинета, и ей вдруг стало любопытно. Она встала и пошла в комнату. Кабинет Генри оказался удивительной вещью, потому что книжные полки были установлены во всю стену от пола и до потолка. И лишь немногие из них были заняты. Генри говорил, что одной из его целей, являлось заполнить когда-нибудь их все. Аннабель с гордостью добавила три свои книги к их коллекции. Найдя свой экземпляр Библии на ее месте в шкафу, она села за стол Генри и начала читать. «Песня песней царя Соломона» не была очень длинной книгой, но теперь, когда она читала его новыми глазами, а точнее – опытными глазами – проходы обрели совершенно иной смысл, чем имели ранее. Ее пульс участился и лицо покраснело. Кто бы мог подумать, что Библия так принимает и поощряет супружеские наслаждения? Благодаря Генри, Аннабель начинала смотреть по-иному на весь мир. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой связанной, такой полностью обожаемой и такой полностью обожающей. Но она удивилась, как он мог читать наизусть такой большой стих при столь отвлекающих условиях, как прошлой ночью. Отсюда возникает вопрос: каким образом Генри стал так хорошо осведомлен? Он ничего не рассказывал о своем прошлом, кроме того, что вырос в Чикаго, и что семья все еще там. Она знала, что, оказавшись на Западе, он жил жизнью ковбоя, что впоследствии привело к ранчо. Аннабель стала осознавать, что муж знал больше, чем казалось на первый взгляд. Она поставила Библию на место и осмотрела другие тома Генри, находящиеся там. Возможно, прочитанное им поможет узнать его лучше, чем она уже знала. Там были Платон, Сократ, Джон Локк, Данте, Жан-Жак Руссо, Эммануил Кант, даже Бенджамин Франклин. Девушка также заметила несколько книг на немецком и на французском языках. Может Генри еще и говорит на этих иностранных языках? Она вспомнила, что он писал о прочтении Купера и Грили. Она видела тома поэзии Вордсворта и Кольриджа. Аннабель в изумлении покачала головой. Ей даже не пришло в голову спросить, откуда пришла эта жажда знаний и понимание литературы. А узнать хотелось. Но ей надо было работать. Так что, она занималась своими делами, едва замечая, что делает, так как руки сами знали свою работу, а улыбка на лице сопровождала каждое ее действие. Разве девушка заслуживает того, чтобы быть такой счастливой? Аннабель помогла Коржику приготовить обед и напекла целое блюдо печенья, пока он добавлял последние штрихи в рагу. Во время работы они дружески болтали. – Как давно ты знаешь мистера Аллена, Коржик? Коржик задумался. – Я познакомился с ним, когда мы вместе ездили для старины Блэка еще в семьдесят восьмом или семьдесят девятом. – Отца мистера Льюиса Блэка? – Да. Его звали Уильям Блэк. Он был хорошим человеком, хорошим владельцем ранчо. – Коржик шмыгнул носом. – Чего не могу сказать о его сыне. – Ген... хм, мистер Аллен сказал, что мистер Льюис Блэк больше не владеет ранчо. – Это верно. Он продал стадо сразу после кончины своего Па. Сказал, что коровы его не интересуют. Но я работал здесь некоторое время, прежде чем это произошло. Я приехал сюда, когда сэр купил землю семь лет назад. – Ты всегда был поваром? – Не-а. Я был разнорабочим на ранчо, как и любой другой. Но моя Ма сбежала обратно в пансионат еще в Сент-Луисе. Она научила меня готовить. Кулинария здесь не сильно отличается. – Я полагаю, что нет. – Аннабель нагнулась, чтобы засунуть свой поднос с печеньем в печь. – Что привело тебя в Колорадо? Коржик залился смехом. – То же, что и всех: я хотел прожить жизнь, полную приключений. Аннабель улыбнулась ему. – Я тоже! Вскоре люди начали собираться к обеду. Аннабель собрала поднос для них с Генри, а затем отправилась в главный дом, чтобы накрыть на стол перед камином. При мысли о его возвращении домой, к ней, у девушки вновь закружилась голова. Вскоре она услышала на крыльце знакомые шаги, поэтому метнулась к двери и бросилась в его объятия. Генри усмехнулся: – Что это значит, моя Аннабель? – Я очень скучала по тебе. – Значит, ты будешь приветствовать меня так каждый раз, когда я вхожу в дверь? – Не исключено, – улыбнулась она. – Ну что же, мне придется возвращаться домой чаще, – он приподнял ее и крепко поцеловал. Она растворилась в его объятиях, и все мысли об обеде испарились из ее сознания. – Сколько у нас есть времени, прежде чем ты должен вернуться? – спросила Аннабель, немного задыхаясь. Генри вздохнул, – Слишком