было написано на её лице, а щёки покраснели. Девушка глубоко вдохнула. - Я смущаюсь, говоря о таких вещах, но полагаю, ты как мой муж вправе быть в курсе. Обычно моя менструация приходит во время растущей луны, но сейчас полная луна уже миновала, а признаков менструации нет. - Так это значит?.. - Это может означать, что у нас скоро будет ребёнок, Генри. Это радует тебя? – спросила она с тревогой. - Это радует меня, Аннабель, но и пугает тоже. - Пугает? - Вынашивать ребёнка – опасное занятие. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Аннабель хихикнула. - Я здорова, Генри. У моей матери не было проблем с вынашиванием детей, а моё телосложение очень схоже с её. Но не будем торопиться. Кроме того, что мои месячные не пришли, я не заметила никаких симптомов, которые могли бы означать, что я ожидаю ребёнка. Согласно этой книге, у меня может быть задержка по другим причинам; скорее всего, это из-за того, что за последний месяц моя жизнь претерпела большие изменения. Иногда это может вызвать истерику внутри организма и прервать естественный цикл. - Ох. – Генри облегчённо выдохнул. – Как мы узнаем наверняка? Аннабель улыбнулась. - Когда придут мои месячные или родится ребёнок. Мы должны подождать… и увидим. Они молчали, пока Генри не решился заговорить вновь: - Аннабель, есть кое-что, о чём я должен с тобой поговорить. Она отклонилась так, чтобы видеть его лицо. - Да, Генри? - Если ты всё-таки не в положении, это сильно тебя разочарует? Девушка вздохнула. - Всё это ново для меня. Я полагаю, часть меня разочаруется, но всегда будет следующий месяц нашей любви, чтобы завести ребёнка, если это то, чего мы хотим. Генри усмехнулся. - Это действительно хороший способ скоротать время. Но я думал о практике небольшого воздержания на некоторое время, которое мы могли бы посвятить только нам двоим, прежде чем заводить семью. Это бы расстроило тебя, Аннабель? - Практика воздержания? - Я наслаждаюсь тем, что происходит между нами. И я бы хотел ненадолго отложить рождение ребёнка, если это возможно. - Ты думаешь, что твои чувства ко мне изменятся после того, как мы заведём малыша? – Аннабель начала чувствовать себя неуютно. - Нет, нет. Я не это имел в виду. Я верю, что с каждым днём, который мы проведем вместе, я буду любить тебя только больше. Я бы хотел смаковать каждый день. Появление ребёнка так скоро будет словно пресыщением, как если бы я съел вкусное лакомство за один укус. Я бы всё ещё наслаждался вкусом, но предпочёл бы растянуть его ещё ненадолго. Ты понимаешь мои чувства? – Он осторожно провёл рукой от её груди до бёдер, пока говорил с Аннабельой. - Я понимаю, но как практика воздержания предотвратит появление ребёнка? - Есть период, когда ты можешь зачать, любовь моя, и период, когда не можешь. Когда можешь, нам следует избегать интимных отношений, а когда нет – продолжать их. - Я уже слышала об этом раньше. - Слышала? – Генри был поражен. - Ты был бы удивлён, узнав, как много пожилых женщин чувствуют своей обязанностью поделиться семейной мудростью с молодыми невестами. - Я знаю, что смотрительница в отеле говорила с тобой. Кто ещё? - Ещё одна, но эта леди оказалась доброй. Это была горничная, которая убиралась в нашей комнате в отеле. Она немного успокоила меня утром после свадебной ночи и рассказала о том, когда я могу зачать ребёнка, а когда не могу. - Ты была расстроена тем утром? – Генри был обеспокоен тем, что оставил её тогда, когда любимая могла нуждаться в нём. - Не из-за чего-либо, что сделал ты – ну, да, я полагаю, это было из-за кое-чего, что ты сделал, но я была столь невежественна, Генри. Я не могу поверить, как глупо оставлять женщин в неведении относительно супружеских обязанностей, когда они больше похожи на супружеские радости. Не каждой женщине достаётся такой внимательный муж как ты. - Что я сделал? – потребовал Генри ответа. Аннабель поцеловала его в щёку. - Ничего из того, что тебе не следовало. Я просто была смущена, когда, расправляя нашу постель, обнаружила кровавое пятно на простынях. Горничная объяснила мне его появление, а затем рассказала, как завести ребёнка, если я хочу этого. - Ох. Я не обратил внимания на это. - И хорошо. Я не хотела, чтобы ты обратил. - И как, она сказала, можно предотвратить зачатие? - Воздерживаться от интимной близости в течение двух недель до моих месячных. Генри кивнул. - Это не глупый способ защиты, но есть и другие. - Ох? - «Французские Письма», изъятие и, конечно, отказ от близости вообще. - «Французские Письма»? - Это не то, о чём следует упоминать в светской беседе, Аннабель. Французские Письма – это оболочка, которая покрывает… ну, они служит барьером между… они удерживают… - промямлил Генри и замолчал, беспомощно посмотрев на Аннабельу. – Я не знаю, как деликатно объяснить тебе, что это такое. - Ты можешь не быть деликатным, если это тебе поможет. Я не возражаю. Он прочистил горло. - Эта оболочка сделана из животных кишок и закрыта на одном конце. - Как оболочка для колбасы? Генри усмехнулся. - Да. А это колбаса… - Он взял Аннабельу за руку и положил её на свое мужское достоинство. Девушка фыркнула. - Так ты носишь это, пока мы близки, и оно ловит твоё семя? - Точно. Но «Французские Письма» сложно достать. У меня их нет, и я не имею представления, где их взять. Полагаю, я могу поспрашивать. - Это звучит довольно смущающе, Генри. Мужчина вздохнул. - Думаю, да. Я мог бы спросить в Денвере, это не так близко к дому. - Что такое «изъятие»? – поинтересовалась Аннабель. - Именно то, как это прозвучало. Перед тем, как распылить своё семя, я выйду из тебя и распылю его… на нечто другое. - Это совсем не похоже на получение удовольствия. - Это всё ещё может доставлять удовольствие, Аннабель. – Генри прижал жену ближе. Рука девушки всё ещё лежала на нём, и она начала дразнить мужчину мягкими ласками. - Следует ли нам начать практиковать этот новый метод сегодня? – спросила Аннабель. - Я не уверен, что нам следует, пока мы не узнаем, есть ребёнок или нет. – Он положил свою руку на низ её живота. - Ты имеешь в виду, что мы не должны быть близки, если я ожидаю ребёнка? – ужаснулась Аннабель. - Я не уверен. Не думаю, что мне стоит, не так ли? Не навредит ли это ребёнку? - Я так не думаю. Надеюсь, нет. - Тогда, возможно, мы не должны делать этого. Его слова расходились с реакцией тела. Аннабель продолжила свои действия. - Ох, Генри, сомневаюсь, что мы можем навредить ребёнку. - Мы можем попробовать кое-что, благодаря чему на тебя не будет такого давления. - И как это? – бросила Аннабель. Голос Генриа понизился практически до рычания. - Перекатись на бок спиной ко мне. – Аннабель сделала, как он просил, после чего молодой человек прижал любимую к себе и задрал её ночную рубашку до талии. Его пальцы скользили, лаская, пощипывая, поглаживая и любя её. Чувства, которые он будил в ней, разжигали безболезненный огонь в каждом нерве, что имелся у Аннабельы, и она выгнула спину так, что её голова расположилась на его плече. Сама же девушка повернула свои губы к мужу. Они целовались, пока она прижималась к нему, а его пальцы продолжали дразнить её грудь, живот и другие места. Его собственная готовность была очевидна, когда Генри прижимался к её спине, и Аннабель знала, что он хочет её. Внезапно мужчина подтянул её низ выше, положил девичью ногу поверх своей и вошёл в неё сзади – и это ощущалось изумительно. Они одновременно простонали, и их занятие любовью началось. Генри прижал свою руку к клитору Аннабель, пока они двигались, и она почувствовала давление, растущее внутри неё, которого никогда не ощущала раньше. Губы любимого находились на её шее, и все эти чувства вместе: его губы, руки, пальцы, весь он – скапливались и росли в её лоне; её сердце колотилось в бешеном ритме, и она поднималась выше, выше, выше, пока не упала. Долгий низкий стон сорвался с её губ, и внезапно Аннабель сорвалась в пропасть. Когда она кончила, Генри знал, что если он собирается использовать изъятие как меру предосторожности, то ему следует сделать это сейчас… и с немалыми усилиями он сделал это. Сопровождаемое тихим вскриком, тепло разлилось по спине Аннабель, и они оба упали, задыхаясь. Через несколько мгновений Генри скатился с кровати и подошёл к умывальнику, чтобы взять влажную ткань. Он вернулся в постель, чтобы вытереть спину Аннабельы. - Доставило ли это тебе удовольствие, Генри? - Я бы сказал, это было немного грязно, - его голос звучал уныло. Аннабель повернулась, когда он закончил, и растворилась в объятьях мужа. - Я такая сонная сейчас. Но Генри одолевало любопытство: - Аннабель, было ли это по-другому для тебя? Она не отвечала некоторое время, но потом нерешительно произнесла: - Было. Я почувствовала, как моя душа разрывается самым сладким способом. - Я доволен. Такие ощущения должны присутствовать каждый раз. - Это всегда восхитительно, Генри. Я люблю это каждый раз. – Она зевнула. – Но погружение в сон в твоих объятьях почти так же хорошо для меня. – Аннабель расположила свою голову под его подбородком. - Ты понимаешь, почему я хочу смаковать это блюдо, верно? - О да, Генри. Несомненно. – Они поцеловались перед сном, и им не нужно было грезить. Пара обнаружила, что их реальность оказалась лучше, чем любая мечта. Следующим утром на ранчо велась активная деятельность. Аннабель встала пораньше, чтобы убедиться, что всё на своих местах и готово к приезду Мэтьюа и Лилли, которые должны были приехать позже этим днём. Гостевая комната уже ждала своих хозяев, бычок был заколот