Мэтью. Возможно, он бы не заинтересовался мной, если бы был свидетелем процесса. Аннабель улыбнулась, решив, что ее любопытство в отношении прошлого Генри хоть и понятно, но не должно быть удовлетворено за счет выпытывания информации у его невестки. Она была уверена, что Генри рассказал бы ей все, о чем бы она спросила, если бы только набралась смелости сделать это. Было заметно, что там присутствовало что-то вроде скандала в отношении Генри и старшей сестры Лилли. Аннабель представляла себе разное, но на самом деле, наверное, нужно было не воображать, а спросить напрямую. Лилли начала рассказывать Лорен, что ей на кровати не нужно новое постельное белье, но была удивлена, что ночной горшок не оказался вынесен. Лорен непонимающе уставилась на Лилли. – Ах, Лилли, если тебе нужна помощь в комнате, то я помогу. Лорен убирает в своей комнате и большой комнате в доме. Ей нужно многое сделать за день. – А кто тогда выносит горшок? – изумилась Лилли. – Добро пожаловать на Дикий Запад, - улыбнулась Аннабель. - Идем, покажу тебе, что делать, – сказала она. Лилли выглядела раздраженной, но Аннабель просто пошла вместе с ней в главный дом, а затем вверх по лестнице в ее комнату. Багаж в беспорядке валялся по помещению, кровать была не убрана, а ночной горшок стоял в углу за ширмой. – Ты говоришь, что я сама должна приводить свою комнату в порядок? – Можешь просить Мэтью помочь тебе. Сегодня это сделаю я. Как ты знаешь, в отличие от Востока, у нас нет «прислуги». Мы не располагаем мужчинами и женщинами, которые делали бы за нас то, с чем мы можем справиться сами. Лорен помогает, но я никогда не ожидала, что она будет выносить мой ночной горшок. Это же худшая работа, какая только может быть. – А Генри помогает тебе? – Когда может. Он никогда не задумывается. – Даже с ночным горшком? – Особенно с ночным горшком. Более того, особенно, если им пользовались, то его нужно вынести в первую очередь, - рассмеялась Аннабель. – Думаешь, Мэтью будет вести себя так же? – с изумлением спросила Лилли. – Понятия не имею. Аннабель подошла к кровати и начала расправлять простыни. Лилли подошла с другой стороны, и они закончили работу вместе. – Хочешь разложить свои вещи, Лилли? – Да. Думаю, что да. Распаковывая багаж Лилли и Мэтьюа, они провели полчаса за приятной беседой. Аннабель никогда не видела таких красивых вещей в таком количестве. В итоге, места для одежды Лилли в шкафу не хватило, не говоря уже об одежде Мэтью. – Я тут подумала, – сказала Аннабель, – что в запасной спальне есть еще один шкаф. Давай передвинем его сюда, чтобы использовать. – Возможно, он нам и вовсе не понадобится, Аннабель. Я упакую те, которые не нужны мне, прямо сейчас. Такой вариант для нас лучше. – В этом есть смысл, Лилли. А я пойду найду Тайлера и посмотрю, может ли он помочь нам с передвижением шкафа. Аннабель оставила Лилли пересматривать ее одежду, а сама отправилась на поиски Тайлера. Она нашла его на кухне, строгающим прищепки для бельевой веревки. – Тайлер, не мог бы ты помочь нам с миссис Мэтью передвинуть кое-что из мебели? Он кивнул, отложил инструменты и огляделся в поисках сына. Мальчик сидел в своем углу и играл с кубиками. Тайлер молча протянул руку, а мальчик вскочил и побежал, чтобы ухватиться за нее, после чего они оба молча последовали за Аннабель в запасную комнату. Втроем они оказались в состоянии передвинуть тяжелый шкаф в комнату Лилли. А уж распаковать оставшуюся одежду было делом несложным. – Тайлер, не мог бы ты передвинуть этот сундук в запасную комнату? Так у мистера и миссис Мэтью будет больше свободного места. А затем возвращайся за пустым багажом, и мы положим его в подсобном помещении**, - попросила Аннабель. Тайлер кивнул и оправился выполнять просьбу. Распаковывая вещи мужа, Лилли наткнулась на незнакомый пакет. Его пересекала надпись «Французские Письма», написанная европейским шрифтом. Лилли озадаченно смотрела на пакет, а вот Аннабель, вспомнив свой откровенный разговор с мужем несколькими днями ранее, точно знала, чем были эти «письма». Она покраснела и отвела взгляд, словно была поглощена стопкой рубашек, по-прежнему лежащей на кровати. Девушка слышала, как Лилли раскрывает пакет, а затем услышала ее вздох. Аннабель повернулась к золовке и увидела на ее лице соответствующий румянец. Они обе смотрели друг на друга с виноватым видом. Лилли по-прежнему держала пакет в руках, хотя нужно было положить его и запрятать. Губы Лилли дернулись, когда она постаралась сдержать улыбку. У Аннабель получалось не лучше. Ее губы задрожали. Наконец, Лилли сдалась и засмеялась, а затем они обе захохотали до слез, поэтому пришлось опереться на кровать, чтобы устоять. Спустя добрых несколько минут девичий смех пошел на спад, и они вытерли слезы со своих глаз, но ни слова не сказали друг другу относительно открытия Лилли. Девушка быстро положила пакет в верхний ящик шкафа и, как ни в чем не бывало, продолжила разбирать вещи. Но во время работы обе продолжали улыбаться про себя. Вскоре комната Лилли приобрела опрятный вид, а все, что оставалось, это взять ночной горшок и вынести его. Крышка была закрыта, поэтому нужно было лишь поднять горшок за ручку, и обе дамы отправились в сторону «удобств во дворе». В течение нескольких прошедших недель Аннабель вела работу по облагораживанию флигеля. Она попросила Тайлера побелить внутри и вырезать два больших окна для перекрестной вентиляции. Зимой девушка собиралась вставить в них стекла, чтобы уберечься от холодного ветра. Там имелось два места, оборудованных резными деревянными сидениями или сидушками, которые каждый мог положить по своему усмотрению. Еще одно было обычным – просто дырка в дощатом полу. Стало понятно, что свои «сидячие дела» ты справлял на одном, а «стоячие» – на другом. В корзине рядом с сидением лежали полоски газет, которые можно было использовать для очищения после того, как закончишь свои «дела». Если бумага заканчивалась, то там стояла корзина со старым тряпьем. После использования это тряпье собиралось в ведро и поддавалось необременительной чистке. Аннабель больше предпочитала использовать газетную бумагу, которую можно было просто выбросить в дыру. Еще одно, более большое ведро, стояло в углу. Оно было полно белого порошка, называемого известью, или старого пепла из всех печей дома. Время от времени пользователям «удобств» было необходимо бросить в яму совок извести или пепла. Это уберегало от вони и мух, если пользоваться довольно часто, а также способствовало разложению содержимого ямы. Аннабель также добавляла сосновые ветки, которые хранились в высокой бочке в углу. Смолистый сосновый аромат помогал очистить воздух в маленьком помещении. Она меняла их каждые несколько дней. Аннабель направила Лилли опустошить ее горшок в яму для «стоячих дел». Лилли морщилась, пока делала это. Затем женщины вышли к большой кадке на заднем крыльце поварского дома. Там собиралась вода, которую можно было повторно использовать для мытья полов или чистки ночных горшков. Жена Генри набрала большой ковш «серой воды»*** и вылила его в горшок Лилли, ополоснула тот по кругу, а затем выплеснула воду в клумбу. Повторив это еще раз, она передала горшок Лилли. – Вот и все, что нужно сделать, Лилли. – Наверное, я заставлю Мэтью пользоваться по вечерам флигелем, а не горшком. – Правда ведь, что это несколько иначе, когда приходится убирать за собой самому? – одарила Аннабель Лилли скептическим взглядом. – И то правда. – Лилли выглядела так, словно ей многое предстоит обдумать. Она гадала, чем занимаются Мэтью и Генри. Лилли обнаружила, что жизнь на Западе не так романтична, как ей представлялось. Посетило ли Мэтью такое же откровение?