ешься временем, проведённым с Лилли? - Да. Она хочет научиться делать вещи, которые обычно перекладывала на других, даже если это удивляет её. Компания Лилли очень приятна. Но, боюсь, ты не сможешь больше хранить секреты, пока она здесь. Я слышала, как Лилли потчевала Коржика и Лорен историей из твоего прошлого, из-за которой тебе пришлось отказаться чистить твою конюшню по субботам. - О, правда? – Генри усмехнулся. – Ну, мне не следовало рисовать пёстрые пятна на чистокровной лошади мистера Смита. Эта лошадь точно могла замарать стойло. Аннабель улыбнулась ему. - Так, кажется, что меня привлекают плуты. Генри широко улыбнулся и раскрыл объятья, приглашая жену сесть на его колени. Она охотно подчинилась и обвила своими руками его шею. - Какие ещё плуты докучают тебе, Аннабель? - У него четыре лапы, и он постоянно лает. Просто полон энергии. Если бы он не был таким милым, то я отправила бы его обратно в сарай. - О, он всего лишь щенок. Скоро он поймёт, как должен себя вести. Аннабель прижалась к нему и решилась: - Генри, был какой-то скандал между тобой и Фрэнсис Брендон? Генри знал, что ему придётся прояснить это, особенно когда Лилли отказалась оставить эту тему в прошлом. - Ну, было кое-какое недопонимание. Фрэнсис и я казались парой для каждого, пока я жил в Чикаго. Так или иначе, меня это не волновало. Фрэнсис была хорошим человеком и неплохой партией, но у меня не было намерений остепениться с кем-либо в девятнадцать лет. Я думал, что все это понимают, но оказалось, что нет. Они хотели вынудить меня действовать. Однажды мои родители устроили званый ужин и среди прочих пригласили Брендонов. После того, как мы поели, и дамы оставили мужчин с их сигарами, я получил записку, в которой говорилось, что я должен срочно пойти в свою комнату. Когда я пришёл туда, на моей кровати сидела Фрэнсис, на которой не было ничего кроме сорочки и чулок. Я развернулся, чтобы уйти, но столкнулся с матерью Фрэнсис. Это было большое дело, и мистер Брендон настаивал, чтобы я сделал из его дочери честную женщину, но я не имел намерений делать это. Мои родители казались согласными с Брендонами, так что я сделал то, что давно планировал – сбежал. Уверен, что разозлил их всех, но в конечном итоге всё сложилось хорошо. Фрэнсис даже вышла замуж за порядочного человека, у них четверо детей, и они процветают. Через несколько месяцев после моего побега я написал своим родителям, чтобы уверить их в том, что жив, но они не прощали меня ещё несколько лет, но я бы сказал, что всё прошло неплохо. - Так ты и Фрэнсис никогда не были кем-то большим, чем друзья? - Эмм. Мы разделили поцелуй или два. – Генри покосился на Аннабельу, чтобы посмотреть, как она примет это. - Да? Я оказалась права! Ты был плутом. Чьи поцелуи лучше, мои или Фрэнсис? – Она фыркнула. Он фыркнул в ответ. - А вы как думаете, миссис Аллен? – С этими словами он поцеловал её, прижимая к себе так крепко, как только мог. Она получала удовольствие в его объятьях, но не могла отказаться от того, чтобы не подразнить его ещё чуть-чуть. Когда они закончили поцелуй, Аннабель прошептала: - И я тоже предпочитаю твои поцелуи другим. Выражение лица Генри было непонимающим. - Ты предпочитаешь мои поцелуи чьим? - О, всем моим поклонникам в Вирджинии. Генри почувствовал болезненные ощущения в желудке. - Поклонников? Аннабель рассмеялась. - Это справедливо, Генри. Если у тебя были поцелуи с другими до того, как мы встретились, почему у меня их быть не могло? Генри выдохнул, пытаясь придумать спорящий с этим аргумент, но его справедливый и упрямый характер говорил о том, что такого не существует. Он просто ненавидел думать о том, что губы Аннабель касались чужих. На его лице появилась слабая гримаса: - У тебя хорошая точка зрения, Аннабель. Я волнуюсь только о настоящем и будущем. Что было в прошлом, то и осталось там, как ты и сказала. Аннабель подмигнула ему. - Я рада, что ты так думаешь. Уверена, ты можешь представить, как сильно мне нравилось целовать всех тех стариков с плохими зубами и ужасным запахом. - Аннабель, я не знал, что именно такие в твоём вкусе. – Он выдавил улыбку. Аннабель вздрогнула. - Не по-настоящему, Генри, там не было никого. Если бы мы не встретились, я бы осталась старой девой. - Я не могу поверить в это, Аннабель. Почему так? Любой мужчина был бы счастлив быть с тобой. - Только если бы я принесла с собой небольшое приданое, а у меня ничего не было. - Аннабель, - Генри поцеловал её голову, - наоборот, у тебя есть всё, чего я когда-либо хотел. Аннабель притянула его лицо к себе и поцеловала должным образом. Прежде чем они закончили, её сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. - Пойдём в постель, Аннабель? - О, Генри, - прошептала девушка. – Ты знал, что у твоего брата есть Французские Письма? Генри моргнул. - Как ты узнала об этом? - Я помогала Лилли распаковывать вещи сегодня и увидела их. - Хм. Полагаю, мне нужно поговорить с ним. Генри снова поцеловал жену, после чего они направились гасить лампы и готовить дом ко сну. Пара оставила тусклую лампу у входа для Мэтью и Лилли, чтобы те смогли пройти в свою комнату, когда вернутся, и скрылись в своей комнате – но не для того, чтобы спать. Следующим утром Аннабель не видела Лилли почти до обеда. Она находилась в своей комнате, занимаясь шитьем платья Аннабель. В обед Лилли появилась с сияющими глазами и улыбкой. - Ты будешь выглядеть восхитительно, Аннабель. - Я уверена, это всё будет твоей заслугой, Лилли. Ты очень старательно работала над моим платьем. - Я люблю шить. Для меня это не работа. Это уверенно побеждает изготовление двенадцати порций бисквитов. Это натолкнуло Аннабельу на идею. - Если хочешь, Лилли, я могу дать тебе несколько швейных проектов, хочешь? - Хочу ли я? – Лилли завизжала. Аннабель улыбнулась. - Мне нужно начать шить несколько фланелевых рубашек для Генри, так ему будет более комфортно зимой. У меня просто не было времени, чтобы начать работать над этим. - Это вообще не займёт времени. Где мы можем взять ткань для этого? - Я не уверена. Возможно, в городе есть магазин. Мы должны проверить это в субботу. - Ты никогда не была в городе? - Не в «Медвежьей долине», нет. Хотя, я была в Денвере. - Значит, это будет новым опытом для нас обеих. - Уверена, так и будет. Ты знаешь, что мы будем ночевать под открытым небом? - Правда? – Лилли выглядела неуверенно. - Да. Кажется, там есть только одна гостиница над салуном, и, по словам Генриа, «она имеет маленький недостаток». Знаешь, Лилли, у меня сложилось впечатление, что это, возможно, публичный дом. - О, Милостивый! Это было бы что-то, если бы мы остановились там. Можешь представить, что бы мы могли увидеть? - Думаю, Генри может хорошо представить, так что мы будем ночевать на улице. - Мы будем спать в палатках? - Генри сказал, что, если это нормально, они будут спать под звёздами в спальных мешках, но он не хочет, чтобы мы спали так некомфортно. Он собирается взять повозку и заявил, что ты и я можем спать в ней на матрасах. - Это не звучит особо весело, - Лилли надула губы. - Я не уверена, что хотела бы спать на земле. Это то, что собираются делать Мэтью и Генри. - Как мы будем переодеваться для танцев? - Мы свернём матрасы и используем повозку, как комнату для переодевания. Генри сказал, она была старым крытым конным фургоном. Там есть ребристый потолок, и он может прикрепить навес как стены и крышу. У нас будет столько приватности, сколько нам нужно. - Поедем только мы? - О, нет. Я думаю, многие из рабочих поедут; Кроули тоже. Джуд Уайт с несколькими парнями останутся здесь, чтобы присмотреть за всем. Там будет большой походный костёр, и Коржик установит походную кухню. Я очень взволнована насчёт этого. Когда окружной проповедник проезжает через «Медвежью долину», что обычно случается примерно раз в пять недель, люди по соседству собираются, чтобы сходить в церковь, ибо любят извлекать выгоду из этого. Они не могут устраивать танцы в воскресенье, но за ночь до этого - без проблем. Люди приезжают в субботу на танцы, остаются у своих друзей или проводят ночь на улице, а затем просыпаются на следующее утро и посещают службы, что продолжаются в течение нескольких часов. Они прерываются для обеда, а потом возвращаются для распевания гимнов. После того, как удовлетворены Святой Дух и Библия, люди разъезжаются по своим домам до того дня, пока проповедник снова не приедет. Это общественное событие этого места. Аннабель старательно готовилась к путешествию и работала от рассвета до сумерек. Наконец, к пятнице, она была готова. Лилли работала над последними штрихами к платью и принесла его в её комнату для примерки. Жена Генри никогда не видела платья прекраснее и чувствовала себя как принцесса, надевая его. Оно было без рукавов, с вырезом в форме сердца, отделанным чёрным кружевом, что подчёркивало её изгибы. Корсет – в этот раз она, конечно, наденет корсет – обтягивал невозможно тонкую талию, что переходила в бёдра. Турнюр платья начинался спереди и спускался вниз в маленький подол сзади. Она могла застегнуть подол, чтобы он получился необычным, для танцев. Тёмно-синий цвет идеально оттенял её кожу. Аннабель решила сохранить платье в секрете от Генри до ночи танцев. Её старые чёрные танцевальные туфли подойдут, и у неё имелась кружевная ирландская шаль** её матери чёрного цвета, чтобы накинуть поверх платья. Девушка даже могла надеть ожерелье из оникса и серёжки, что носила её бабушка. Она надеялась, что Генри будет гордиться ей. Ан