нетерпением жду каждого раза. Лилли уставилась на Аннабельу. - Тебе это нравится? - Конечно, а как же иначе, - Аннабель улыбнулась. – В этом вся суть супружеской жизни. Генри относится ко мне с заботой и любовью. Я и поощряю его рвение. - Аннабель, я никогда не слышала, чтобы дама так отзывалась о половых отношениях. Моя мать говорила мне, что это крест, который вынуждены нести все жены. - Я полагаю, это именно то, что отличает нас. Моя мать умерла задолго до того, как мне следовало узнать подобные вещи, поэтому моим учителем стал мой муж. - И он научил тебя распущенности! – воскликнула Лилли. - Нет, я не распущенная, просто любящая. Мой муж проявляет свою любовь по отношению ко мне, и я могу проявить свою с помощью наших тел так же, как и с помощью слов. - Это не по-христиански. - Как раз это и есть по-христиански, Лилли. В Библии есть целая книга, в которой прославляется это. В следующий раз, как у тебя в руках окажется Библия, прочитай Песнь Песней. Она откроет тебе глаза. И твой муж будет этому очень рад. Лилли смотрела на Аннабель так, словно та говорила на непонятном ей иностранном языке. К этому моменту Аннабель освободилась от своего платья и аккуратно отложила его в сторонку. Она стала ослаблять шнурки своего корсета, радуясь, что вот-вот освободится от пут этой давящей конструкции. Стянув расшнурованный корсет через голову, девушка сложила его поверх своего платья и присела рядом с задумавшейся Лилли. - Лилли, я все время думаю об одной вещи. Могу я задать тебе вопрос? - Думаю, да. - Почему ты вышла замуж за Мэтью? - Он отличная партия для меня. - И все? - Мне кажется, я вполне ему нравлюсь. - Ты ему только нравишься? - Ну, он говорит, что любит меня. - И, признайся честно, сестра, что ты чувствуешь к нему? Лилли глубоко вздохнула и затем затараторила: - Честно, Аннабель, я люблю его всем сердцем, но мне кажется, он не любит меня по-настоящему. Он считает меня инфантильной. - Что именно ты любишь в нем? - Он добрый и веселый, и мудрый, и у него самая милая ямочка на щеке, и его волосы такие густые и сильные. Я люблю, когда он обнимает меня, и если быть до конца честной… - Быть до конца честной? - Мне нравится то внимание, которое он уделяет мне, когда мы близки. - Лилли, я скажу тебе откровенно, если ты покажешь ему свою любовь и то, что ты получаешь удовольствие от близости с ним, то доставишь ему большую радость, и он будет любить тебя еще больше. - Это то, чем ты околдовала Генриа? Аннабель сдержала смешок. - Я боюсь, что у нас не было времени и возможности поиграть «в поймай меня, если сможешь». Мы познакомились друг с другом через письма и, как мне кажется, влюбились еще во время переписки. Генри пригласил меня, и мы очень быстро выяснили, что идеально подходим друг другу. - Моя сестра никогда не была большой писательницей писем. - Я не думаю, что это имело значения в той ситуации, Лилли. Генри был далек от того, чтобы остепениться в возрасте девятнадцати или двадцати лет. - Но он неправильно поступил с ней. - Мне показалось, что ты была несколько предосудительно настроена по отношению к Генри, когда только перебралась сюда. - Это было так очевидно? - Боюсь, что да. Лилли вновь вздохнула. - Я старалась не показывать этого. - Чего ты хотела добиться тогда? - Мне сложно сказать. Я думаю, я просто хотела, чтобы он понял, что поступил с Фрэнсис неправильно. - А что, если он чувствует, что это Фрэнсис поступила неправильно с ним? - Он оставил ее у алтаря, Аннабель! Аннабель оказалась изумлена. - Они были помолвлены? - Во всех смыслах, разве что только официально об этом не заявили. - Генри предлагал Фрэнсис руку и сердце? - Нет, тогда бы это считалось официальной помолвкой, но он ухаживал за ней. - На что были похожи его ухаживания? - Он всегда был ее партнером на танцах. На всех вечерах он беседовал с ней. Он даже… - Лилли понизила голос, - он даже поцеловал ее. - Но он никогда не заводил с ней или вашим отцом разговоров о женитьбе? - Нет, но наши родители часто это обсуждали. - Я понимаю, что я его жена, и я вероятнее всего имею некоторые предубеждения, но я знаю Генри достаточно, чтобы утверждать, что, если бы он действительно хотел жениться на твоей сестре, он бы честно сделал это. - Генри действительно кажется мне достойным человеком сейчас. - Он самый лучший человек, которого я когда-либо знала. Ты ведь понимаешь, что у любой истории всегда есть две стороны, правда? Как ты думаешь, какой была бы эта история, если бы ее рассказал Генри? - Я не знаю. - Почему бы тебе не спросить его тогда? Я уверена, что он с радостью утешит тебя. - Он рассказывал тебе о Фрэнсис, Аннабель? Теперь настала очередь Аннабель вздыхать. - Да, рассказывал. - И что он говорил? - В основном то, что все это большое недоразумение. Больше я не могу рассказать тебе, Лилли. Я, правда, считаю, что тебе стоит поговорить об этом с самим Генри. Он сможет сказать тебе всю правду о том, как все выглядело с его стороны. - Мне очень импонирует Генри, Аннабель. Мэтью постоянно говорит о нем, и с момента нашей встречи я начинаю понимать почему. Когда пришло письмо от Генри, возвестившее его семью о вашем браке, это было решающим в выборе места нашего свадебного путешествия. Мэтью предложил отправиться сюда – на запад. Это настоящее приключение, и я рада, что мы решились на него, хотя это и не то место, которое я выбрала бы сама. - Ты выглядишь вполне счастливой, Лилли. - Да, я действительно счастлива. Мы отлично проводим время здесь вместе с вами. Все здесь кажется более настоящим, чем дома. Здесь легче дышится. Аннабель улыбнулась. - И теперь ты понимаешь причину, по которой Генри перебрался сюда, чтобы вдохнуть на полную грудь. Лилли рассмеялась. - Ох, я так устала. Я, пожалуй, отправлюсь спать. Затушить фонарь? - Да, пожалуйста. Вскоре они оказались в обволакивающей темноте, и Аннабель улеглась на матрас, обернувшись толстым стеганым одеялом. Лилли задремала, а Аннабель все никак не могла устроиться поудобнее. Дневной сон нарушил ее расписание дня, да и переживания и утомление, которые она испытала, привели к тому, что мысли девушки разбегались во все стороны. Снаружи повозки было тихо, но из своего угла она могла слышать треск и хруст лагерного костра. Аннабель вздохнула. Разве Генри не собирался заночевать снаружи прямо возле повозки? Аннабель задумалась, не получилось бы у нее взглянуть на него одним глазком, если выглянуть из повозки. Она присела на колени и высунула голову из разреза брезента, покрывающего повозку. Абсолютно точно она видела его – он завернулся в свое одеяло и примостил голову на седельную сумку. Было достаточно светло, чтобы различить, что глаза Генри были прикрыты. Аннабель вновь вздохнула, но не от разочарования, а скорее от возникшего в ее груди чувства трепета. Он так красив и он принадлежит ей. И ей всего лишь нужно прокрасться вон туда, и она сможет прижаться к нему. Поблизости не было никого, кто мог бы увидеть ее, поэтому девушка осторожно вышла через порог повозки, кутаясь в свое одеяло. Она приноровилась ступать легко и тихо и на цыпочках пробралась туда, где лежал Генри. Поправляя одеяло, обернутое вокруг нее, она постаралась прилечь рядом с мужем, не разбудив его. Но было очевидно, что это безнадежное желание. - Аннабель, что ты делаешь? – прошептал Генри. - Я хотела, чтобы… нет, это неверная формулировка, мне нужно, чтобы ты обнял меня. Он уложил ее перед собой. - И мне необходимо обнять тебя, моя сладкая. Аннабель прижалась к его груди, и к ней пришло осознание, что все, что пошло не так сегодня днем, было исправлено просто тем фактом, что он прижимает ее своими крепкими руками к своему сердцу, и ощущениями от легких поцелуев, которыми он покрывал ее лоб. Вот теперь она могла уснуть. Примечание: * Социальный регистр – особый каталог, в который вносятся имена и адреса видных американских семей, именно они являются социальной элитой.