Глава 20. Походная кухня
После часового лежания на земле Мэтью понял, что невозможно устроиться достаточно комфортно для того, чтобы уснуть. Он перекатился на другой бок и уставился на тлеющие угольки в костре. Это оказалось немногим лучше. Кто-то перемешивал угли. Мэтью предположил, что это был сторож. Он бы никогда не подумал, что в городе необходим такой человек, но после произошедшего прошлым вечером начал осознавать, насколько в действительности диким был запад. Мужчина снова перевернулся и застонал. Земля не стала мягче с тех пор, когда он лежал на этой стороне. Единственное, что ему оставалось, это последовать зову природы, что ранее он отложил. Подавляя стоны, что вырывались из него, пока он вставал, Мэтью огляделся. Луна была узкой, но всё ещё располагалась высоко, двигаясь на запад. Здесь было красиво. Мэтью любил это. Он мог представить, как остаётся здесь надолго, но это было невозможно. Теперь у него имелись обязательства и жена. Он не должен фантазировать. Чикаго скоро заберёт его обратно, но до тех пор он собирался наслаждаться каждой секундой своего визита к брату. Ну, может быть, каждой секундой за исключением сна на земле. После того, как он закончил своё дело, мужчина направился обратно к тому месту, где спал, и заметил довольно крупную тень там, где дремал Генри. Прищурившись, он смог увидеть, что Генри был не один. Аннабель, свернувшись на боку, положила голову на плечо его брата. Руки Генри собственнически обхватывали её. Оба казались крепко спящими. Он немного завидовал браку своего родственника. Для Генри и Аннабель, казалось, было так легко быть вместе. Хотя их поведение всегда казалось осторожным, для Генри было сложно скрывать любовь и желание в своих взглядах на жену, и, что самое удивительное, Аннабель отвечала на каждый его взгляд своим, в котором читалось столь же сильное обожание. Лилли никогда не смотрела на него так. А он бы хотел этого. Мэтью надеялся, что после того, как поженятся, они смогут отойти от условностей времени и просто будут счастливы вместе. Но поведение Лилли было таким же официальным после свадьбы, как и до неё. Даже исполнение супружеских обязанностей не умалило её чопорности и правильности. Она просто лежала, крепко зажмурив глаза, пока он действовал. И хотя Мэтью оказывался удовлетворён самим актом, он хотел, чтобы его жена получала наслаждение. Молодой человек прокручивал в голове разговор, что состоялся у него и Генри в день, когда они сеяли пшеницу. Безо всякого предупреждения Генри спросил, есть ли у него предохранительные средства. Заикаясь от удивления, Мэтью ответил, что есть. Оба мужчины покраснели, когда Генри поинтересовался, где он их приобретает, и Мэтью объяснил, что в Чикаго есть аптека, где их можно специально заказывать. Мэтью дал Генри адрес. Муж Аннабель поблагодарил брата и вернулся к работе. Мэтью был озадачен. Генри не хотел детей? Разве это не было первой причиной, по которой он искал жену? Единственной причиной, по которой у Мэтью имелись французские письма, было то, что он не думал, что будет мудрым сделать Лилли беременной во время путешествия, но, как только они вернутся домой, он избавится от этих проклятых штук. Генри уже пребывал дома, так что ему следовало работать над тем, чтобы создать семью. Это было странно, но Мэтью считал, что у брата есть свои причины. Однако, то, что он увидел Аннабель Генриа, лежащими вместе под звёздами, напомнило ему о том, что, так как Роуз уехала домой, Лилли в полном одиночестве спит в повозке на мягком матрасе. Он задумался, будет ли она наслаждаться его компанией? Был только один способ выяснить это, так что молодой человек забрался в повозку и снял ботинки с ремнем. Когда он лёг позади Лилли, она пошевелилась и перевернулась, не проснувшись. Он заметил, что её ночная рубашка оказалась открытой на шее, а пуговицы были не застёгнуты. Мэтью мог мельком увидеть ложбинку между её грудей, и это внезапно заставило его возжелать её. Он аккуратно притянул жену к себе так, что их тела оказались очень близко. Веки Лилли дрогнули, но не открылись. Она коротко выдохнула: - Мэтью. Но вот только всё ещё не проснулась. Он ей снился? Брат Генри потянулся вперёд, чтобы поцеловать любимую, и обрадовался, когда она ответила. Он раскрыл свои губы и легонько коснулся языком её губ, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Лилли ахнула, но потом обхватила мужа руками и запустила пальцы в его волосы. Теперь она проснулась. Мэтью отстранился, чтобы заглянуть в её большие синие глаза, которые смотрели на него сонно, но с намеком на что-то ещё. Она выглядела наслаждающейся его ухаживаниями. Его сердце забилось быстрее от возбуждения. - Лилли, могу я любить тебя сегодня? - Где Аннабель? - Она спит снаружи с Генри. Полагаю, она не смогла вынести, что находится вдали от него. - О… ну, в таком случае, да, пожалуйста. Мэтью улыбнулся ей в ответ и потянулся для следующего поцелуя. Он был шокирован, когда она с энтузиазмом ему ответила, прижимаясь своими губами к его и сжимая в кулаке воротник его рубашки. Её язык робко дразнил уголок его рта. Она никогда не вела себя так смело. В ответ Мэтью углубил их поцелуй, и в первый раз их языки встретились в медленных, томных ласках. Когда они отстранились друг от друга, Мэтью удивлённо прошептал: - Лилли, это было удивительно. Она улыбнулась. - Разве так не должно быть? - Ну, да. Тебе понравилось? - Мэтью, мне всегда нравится, когда ты уделяешь мне особое внимание. Я просто не осознавала, что тебе бы понравилось, если бы я показала это. - Мне нравится, Лилли, определённо. Чем вызвано это откровение? Лилли кокетливо улыбнулась. - Кое-чем, что Аннабель сказала мне сегодня. - И что это было? - Ты замечал, какие они вместе? Генри и Аннабель? - Замечал. - Они выглядят такими совершенно счастливыми. Я бы хотела быть такой с тобой, Мэтью. Аннабель сказала, что, если бы я показала тебе, что люблю тебя и наслаждаюсь близостью с тобой, то порадовала бы тебя, ты бы полюбил меня сильнее. Мэтью уставился на Лилли в удивлении – в большей степени удивлённый тем, что такой разговор вообще состоялся между двумя женщинами; потом быстро решил, что теперь Аннабель его любимая родственница. Искра радости загорелась в его сердце, и он передвинулся, чтобы сказать: - Я не знаю, как возможно любить