Глава 23. Кобылка
Должно быть, это был рай. Аннабель вытянула ноги под одеялом и вздохнула. Не было ничего лучше, чем лечь в свежую постель после долгого, долгого дня. А этот день стал очень долгим, самым долгим из всех, что она помнила. В течение одного дня девушка была, возможно, беременна, потом похищена, затем убила человека, следом сбежала, а вскоре оказалась и вовсе не беременна. После этого она каким-то образом напилась в церкви и пришла к выводу, что никого не убивала, вследствие чего собрала вещи в лагере и вернулась домой. И все в один день. Это было слишком, и Аннабель не знала, переварит все это или нет. Девушка была так рада находиться дома, и именно это чувство она ощутила, когда повозка поднялась на последний холм. Аннабель улыбнулась, увидев их милый домик, примостившийся среди сосен. Генри потребовал, чтобы жена сразу отправилась в постель, и в этот раз она была рада, что он так настойчив. Аннабель нуждалась в этом больше, чем в чем-либо еще, за исключением, возможно, присутствия мужа. Так что она разделась и устало забралась в кровать. Генри и остальные пошли ужинать, кормить животных и выполнять остальное из списка вечерних дел. Она чувствовала себя превосходно и изо всех сил старалась не ощущать себя виноватой по этому поводу. Аннабель была благодарна, так благодарна, что не убила Льюиса, невзирая на то, как сильно он заслуживал этого. Она хотела быть другом Розали, а иметь хорошие отношения с тем, кто убил твоего брата, и не имеет значения, какими были обстоятельства, очень трудно. Плюс, она не хотела жить с мыслью, что является убийцей. Вина омрачала бы каждый день её жизни. Но что случилось с Льюисом? Его искали и нашли место, где Аннабель оставила его – незаряженный пистолет, которым она ударила мужчину, все еще находился там – но не было никаких признаков его пребывания, даже следов, чтобы идти по ним. Земля была жесткой, и следы не отпечатывались. К тому же, лошадь Льюиса не вернулась. Могло ли дикое животное утащить его? Признаков, указывающих на это, не наблюдалось. Миссис Аллен свернулась калачиком в постели. Несмотря ни на что, у нее имелось много поводов, чтобы быть благодарной. Внезапно она почувствовала спазм и вспомнила, что это значит. У неё были двойственные ощущения по этому поводу – девушка чувствовала и грусть, и облегчение одновременно, если такое было возможно. Грусть из-за того, что она знала, что ребенок, в котором были бы части Генри и её, оказался бы идеальным выражением их любви. И она могла представить, как счастлива бы была, держа в руках маленького зеленоглазого мальчика, смотрящего на нее. Божьей волей, так и будет однажды, но также Аннабель посетило облегчение из-за того, что у нее есть еще немного времени, которое они с Генри могут провести только вдвоем. Новый спазм. Она привыкла к спазмам, что сопровождали ее месячные, но эти, казалось, являлись более сильными, чем обычно. Возможно, это было потому, что она пропустила месяц. Может, потому что она могла потерять ребенка. Аннабель пожала плечами. Кто знает? Она выбралась из постели, чтобы взять настойку, которую приготовил для неё доктор, и обнаружила, что ей нужно сменить тряпку, что она использовала. Девушка скривилась и задумалась, как она будет справляться с этим рядом с Генри. Будет ли он чувствовать отвращение из-за этого? Она зашла за ширму и сняла свою ночную рубашку. Как и большинство женщин, Аннабель хранила впитывающие хлопковые тряпки специально для этих периодов. Они были похожи на пеленки и действовали так же. Девушка готовилась вдвое лучше на ночь, так что сложила две тряпки вдвое, затем вытащила грязную ткань из своего личного «гигиеничного защитника», похожего на трусы, внутрь которого она засовывала тряпки. После того, как Аннабель сменила грязную ткань на чистую, то бросила ее в закрытое ведро для замачивания, чтобы при случае постирать. Будет сложно держать Генри в неведении относительно этого процесса, пока они живут так близко. Она помыла руки в тазике и начала искать настойку, пока ее спазмы все не успокаивались. Так Генри и застал жену вне постели. - Аннабель, ты должна спать сейчас, - мягко упрекнул он ее. - Я искала лекарство, что прислал доктор. - Оно в другой комнате. Я принесу. – Он ушел и сразу же вернулся, протягивая ей флакон. – Тебе больно, милая? - Просто небольшие спазмы. Ничего значительного. – Она приняла лекарство и забралась в постель. Генри разделся и присоединился к ней. - Что это? – Генри указал на прорезиненную хлопковую простыню, которая покрывала ее сторону постели. - Защитное покрытие для кровати. – Ее щеки покраснели. Генри посмотрел на жену, задумавшись на мгновение, и затем понял. - Понимаю. Могу я обнимать тебя? - Ты хочешь? Он усмехнулся. - Конечно. Иди сюда. – Она быстро придвинулась к нему, убедившись, что все еще лежит на простыне. Аннабель удовлетворенно улыбнулась, когда ее голова уютно устроилась на его плече, как обычно. Она любила чувствовать его руки вокруг себя и его бьющееся сердце под своей рукой. Девушка подняла голову, чтобы поцеловать мужа на ночь, и не удивилась, когда их невинный поцелуй перерос в нечто большее. Как же она любила ощущать, как его губы прижимаются к ее, а язык легко касается ее рта. Когда она открылась ему, и их языки встретились, Аннабель не смогла сдержать стона. - О, Аннабель, - Генри простонал в ответ и внезапно возбудился, почувствовав себя чудовищем из-за этого. Как он мог думать об интиме с ней, пока она в таком состоянии? Его тело было эгоистичным созданием. Аннабель чувствовала его возбуждение, прижимающееся к ее животу. Говоря по правде, даже в ее положении она чувствовала себя нуждающейся. Девушка снова поцеловала мужа, на этот раз глубже, и позволила своей руке спуститься вниз, поверх его ночной рубашки, пока не достигла выпуклости. Она откинулась, мягко ему улыбнулась и произнесла: - Я позабочусь о тебе, если ты покажешь мне как. - Позаботишься обо мне? - В Камасутре говорится об использовании рук, чтобы доставить удовольствие другому, - прошептала Аннабель. Генри сглотнул, во рту внезапно пересохло, и он наклонился, чтобы снова поцеловать любимую. Когда их губы встретились, он задрал свою ночную рубашку и взял ее руку в свою, чтобы показать Аннабель, как обхватить его. Затем, держа свою руку поверх ей, он научил жену движениям, что сводили его с ума. Генри убрал руку и позволил ей продолжить. О, это чувствовалось так хорошо. - Быстрее, - сказал он. Она сменила позу, чтобы получить лучший доступ, и ускорилась. - Оооо, - простонал мужчина. Девушка задвигалась быстрее. - Хорошооо, Аннабель, ох! – и без всяких дополнительных предупреждений он изверг семя на ее руку и свой живот. Она мягко рассмеялась, удовлетворенная тем, что доставила ему удовольствие. - Я никогда не буду думать о взбивании масла так, как раньше, - поддразнила она. Генри рассмеялся из-за удивления и восторга. - Аннабель! У тебя определенно есть темперамент. Хах! Я должен отвести тебя к дойной корове, просто чтобы посмотреть, как ты будешь работать с ней. Аннабель усмехнулась и выскользнула из постели, чтобы вымыть руки и захватить фланелевую тряпку. Она заметила, что была очень напряжена, и вздохнула, подумав о том, как много времени пройдет, прежде чем она снова получит удовольствие вместе с ним. Он взял тряпку из ее рук и позаботился о себе. - Аннабель, позволь мне помочь тебе.