ы, но также Аннабель посетило облегчение из-за того, что у нее есть еще немного времени, которое они с Генри могут провести только вдвоем. Новый спазм. Она привыкла к спазмам, что сопровождали ее месячные, но эти, казалось, являлись более сильными, чем обычно. Возможно, это было потому, что она пропустила месяц. Может, потому что она могла потерять ребенка. Аннабель пожала плечами. Кто знает? Она выбралась из постели, чтобы взять настойку, которую приготовил для неё доктор, и обнаружила, что ей нужно сменить тряпку, что она использовала. Девушка скривилась и задумалась, как она будет справляться с этим рядом с Генри. Будет ли он чувствовать отвращение из-за этого? Она зашла за ширму и сняла свою ночную рубашку. Как и большинство женщин, Аннабель хранила впитывающие хлопковые тряпки специально для этих периодов. Они были похожи на пеленки и действовали так же. Девушка готовилась вдвое лучше на ночь, так что сложила две тряпки вдвое, затем вытащила грязную ткань из своего личного «гигиеничного защитника», похожего на трусы, внутрь которого она засовывала тряпки. После того, как Аннабель сменила грязную ткань на чистую, то бросила ее в закрытое ведро для замачивания, чтобы при случае постирать. Будет сложно держать Генри в неведении относительно этого процесса, пока они живут так близко. Она помыла руки в тазике и начала искать настойку, пока ее спазмы все не успокаивались. Так Генри и застал жену вне постели. - Аннабель, ты должна спать сейчас, - мягко упрекнул он ее. - Я искала лекарство, что прислал доктор. - Оно в другой комнате. Я принесу. – Он ушел и сразу же вернулся, протягивая ей флакон. – Тебе больно, милая? - Просто небольшие спазмы. Ничего значительного. – Она приняла лекарство и забралась в постель. Генри разделся и присоединился к ней. - Что это? – Генри указал на прорезиненную хлопковую простыню, которая покрывала ее сторону постели. - Защитное покрытие для кровати. – Ее щеки покраснели. Генри посмотрел на жену, задумавшись на мгновение, и затем понял. - Понимаю. Могу я обнимать тебя? - Ты хочешь? Он усмехнулся. - Конечно. Иди сюда. – Она быстро придвинулась к нему, убедившись, что все еще лежит на простыне. Аннабель удовлетворенно улыбнулась, когда ее голова уютно устроилась на его плече, как обычно. Она любила чувствовать его руки вокруг себя и его бьющееся сердце под своей рукой. Девушка подняла голову, чтобы поцеловать мужа на ночь, и не удивилась, когда их невинный поцелуй перерос в нечто большее. Как же она любила ощущать, как его губы прижимаются к ее, а язык легко касается ее рта. Когда она открылась ему, и их языки встретились, Аннабель не смогла сдержать стона. - О, Аннабель, - Генри простонал в ответ и внезапно возбудился, почувствовав себя чудовищем из-за этого. Как он мог думать об интиме с ней, пока она в таком состоянии? Его тело было эгоистичным созданием. Аннабель чувствовала его возбуждение, прижимающееся к ее животу. Говоря по правде, даже в ее положении она чувствовала себя нуждающейся. Девушка снова поцеловала мужа, на этот раз глубже, и позволила своей руке спуститься вниз, поверх его ночной рубашки, пока не достигла выпуклости. Она откинулась, мягко ему улыбнулась и произнесла: - Я позабочусь о тебе, если ты покажешь мне как. - Позаботишься обо мне? - В Камасутре говорится об использовании рук, чтобы доставить удовольствие другому, - прошептала Аннабель. Генри сглотнул, во рту внезапно пересохло, и он наклонился, чтобы снова поцеловать любимую. Когда их губы встретились, он задрал свою ночную рубашку и взял ее руку в свою, чтобы показать Аннабель, как обхватить его. Затем, держа свою руку поверх ей, он научил жену движениям, что сводили его с ума. Генри убрал руку и позволил ей продолжить. О, это чувствовалось так хорошо. - Быстрее, - сказал он. Она сменила позу, чтобы получить лучший доступ, и ускорилась. - Оооо, - простонал мужчина. Девушка задвигалась быстрее. - Хорошооо, Аннабель, ох! – и без всяких дополнительных предупреждений он изверг семя на ее руку и свой живот. Она мягко рассмеялась, удовлетворенная тем, что доставила ему удовольствие. - Я никогда не буду думать о взбивании масла так, как раньше, - поддразнила она. Генри рассмеялся из-за удивления и восторга. - Аннабель! У тебя определенно есть темперамент. Хах! Я должен отвести тебя к дойной корове, просто чтобы посмотреть, как ты будешь работать с ней. Аннабель усмехнулась и выскользнула из постели, чтобы вымыть руки и захватить фланелевую тряпку. Она заметила, что была очень напряжена, и вздохнула, подумав о том, как много времени пройдет, прежде чем она снова получит удовольствие вместе с ним. Он взял тряпку из ее рук и позаботился о себе. - Аннабель, позволь мне помочь тебе. – Он звучал очень серьезно. - Помочь мне? Что ты имеешь в виду? - Я могу помочь тебе так же, как ты помогла мне. - Как? - С помощью касаний и поглаживаний. Мы можем сделать это через одежду, если ты беспокоишься. - Я не уверена, Генри. У меня боли в животе и так много одежды там. - Разве ты не взбудоражена, любовь моя? – мягко произнес он. - Взбудоражена? Он аккуратно положил руку на ее грудь и обвел кончик пальцем. - Взбудораженная… Нуждающаяся… Желающая… Жаждущая, - он прошептал это прямо в ее рот, но не поцеловал, лишь едва коснулся губ, затем скул, виска, поцеловал лоб, нос, и, наконец, рот. Она сдалась. - О, Генри, - простонала девушка. - Позволь мне лечь между твоими бедрами. Аннабель сделала, как он предложил, и Генри прижал любимую так, чтобы ее лобок соприкасался с его мускулами. Он потерся об нее и поцеловал, посылая огонь по всему женскому телу. Аннабель начала двигаться вместе с ним, толкаясь сильнее и сильнее, быстрее и быстрее, целуя глубже и глубже, пока освобождение не охватило каждую молекулу в ее существе. Она не дышала, лишь выпустила глубокий стон, который оказался громче, чем девушка ожидала. Ее глаза широко раскрылись, и супруга Генриа вздохнула. - Надеюсь, никто не слышал этого. - Я думаю, они все пошли спать. Аннабель внезапно поняла, что ощущения, которые она получила от их любви, нейтрализовали ее спазмы, и она чувствовала себя лучше, чем за весь день. Также девушка осознала, что ей следует позаботиться о себе, так что выскользнула из кровати и зашла за ширму. С той скоростью, что текла ее кровь, Аннабелье нужно будет встать пару раз за ночь, чтобы проверить ситуацию, или она затопит кровать. Определенно, завтра ей нужно будет постирать. Когда она улеглась рядом с Генриом, то заснула практически в то же мгновение, когда он обнял ее. Генри все еще подсчитывал, чем был благословлен; и самым большим благословением выступала Аннабель. Она была его сокровищем, его драгоценностью. Внезапно ему вспомнилась притча, что он запомнил уже очень давно: «Кто найдет добродетельную жену? Цена ее выше жемчугов. Уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка. Она воздает ему добром, а не злом, во все дни жизни своей.*» Да, это была его Аннабель. И он был таким благословенным человеком. Генри аккуратно держал ее, смахнул непослушную прядь с ее щеки, пока она спала в его объятьях. Затем он вспомнил другой стих: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее.»** Он мрачно подумал, что сделал бы что угодно, что потребовалось бы для защиты Аннабель. Генри собирался выяснить, как найти и устранить Льюиса Блэка. Он был уверен, что мерзавец пришел в сознание и удрал оттуда. Шериф получил орден на него, он разыскивается живым или мертвым, так что мужчина был уверен, что все активные рабочие будут искать его в холмах, надеясь получить награду. У Генри не имелось такой роскоши, чтобы выйти на поиски, и у него было стойкое ощущение, что в ту же минуту, как он это сделает, Льюис появится здесь. Фактически муж Аннабель придерживался мнения, что все, что ему нужно делать, это оставаться на ранчо, и парень сам придет к нему. Теперь ему нужно устроить ловушку, которая будет ждать Блэка Коржик все еще оставался с Розали, но чувствовал себя неуютно из-за того, что Сэм Джонс ошивался в доме. Он решил, что будет спать перед дверью ее спальни, и неважно, что думает Джонс. Коржик узнал скользкого авантюриста, как только увидел. Мистер Аллен понимал его дилемму и хотел, чтобы Розали была в безопасности, так что позволил парню отсутствовать, пока все не утрясется. Коржик предлагал Розали переехать к Алленам, но Роуз была непреклонна в том, чтобы остаться на своем ранчо и иметь возможность охранять свой дом. Коржик имел право беспокоиться, когда в первую ночь своего пребывания здесь Джонс попросил Розали выйти за него замуж. Френк подумал, что таким способом получит ранчо, и не сомневался в своей победе. И Роуз была хорошей женщиной. Однако она объяснила, что помолвлена с Самуэлем Моррисом, и Коржику оставалось только улыбнуться. Он еще не просил ее выйти за него, по большей части из-за того, что у парня не было возможности содержать жену. Коржик знал, что Розали прикрывается им, надеясь охладить пыл – или, что более вероятно, жадность – афериста. Коржик даже не понимал, что Джонс здесь делал. Льюис сделал ставку, используя в качестве залога просроченный документ. Эта бумажка не представляла никакой ценности. Так что, по его мнению, Джонс ничем не владел. Его проблема касалась Льюиса, а не Розали или ранчо. Шериф расследовал это дело, но до тех пор, пока они не получат окончательного решения касательно этой недвижимости, больше не могут ничего сделать. К